− А они чего?
− Не трогать, так не трогать.
− По хую? − хохотнул Паутов. − Хотите, тронем, хотите, нет? Вопрос цены? Ладно! − ему не терпелось уже поскорее посмотреть кассету. − Давай. Если что, я на связи.
Узкая полутёмная улочка. Группа подростков. Человек пять или шесть. А то и больше. Отсюда не видно. Камера снимает издалека и почему-то под углом. Но никак не меньше пяти, это уж точно. В черных коротких кожаных куртках с какими-то бляхами, в тяжелых армейских ботинках, наголо выбритые. По виду то ли скинхеды, то ли металлисты…
(Да, выглядят устрашающе, − невольно поёжился Паутов. − Я бы и сам таких испугался.)
…Подростки что-то оживлённо между собой обсуждают, громко и противно хохоча, курят и поминутно сплёвывают.
Из-за поворота выходит парочка. Мужчина и женщина средних лет. Судя по всему, муж и жена. Оба нарядно одетые, веселые и оживленные. Мужчина крупный и плотный, смеясь, что-то рассказывает женщине, слегка к ней наклонясь…
(Паутов вздрогнул и впился глазами в экран. Да, точно! Они! Алла и муж её этот, урод.)
…Камера крупно показывает лица мужчины и женщины. Аллы и её мужа. Заметив подростков, они напрягаются и застывают. Всю весёлость и оживление их как рукой снимает. Смех застывает на губах Аллиного мужа…
(Как его зовут-то? − наморщил лоб Паутов. − То ли Александр, то ли Алексей… Ладно, чёрт с ним!)
…Видно, что обоим становится явно не по себе. Они даже идти медленней начинают, словно через силу, словно сопротивление какое-то преодолевая. Будто воздух вдруг вязким и плотным стал. Или ветер внезапно навстречу им подул. Однако продолжают тем не менее двигаться вперёд. Судя по всему, просто по инерции, от растерянности. А может, и не решаясь остановиться, развернуться и пойти назад, чтобы хуже ещё не было. Тем более, что подростки пока на них вроде бы и не реагируют совершенно и вообще никакой видимой агрессии не проявляют. Стоят себе спокойно и разговаривают между собой.
Камера продолжает показывать лица Аллы и её супруга, Александра-Алексея. Напряжение на них всё растёт по мере того, как они приближаются к подросткам. Камера отъезжает и начинает показывать со стороны.
Вот мужчина и женщина уже почти поравнялись с подростками… вот уже и действительно поравнялись… Видно, как им страшно и как они невольно втягивают головы в плечи, будто стараясь стать меньше, неприметнее. Прошмыгнуть, проскользнуть, проскочить!.. Подростки по-прежнему их словно не замечают… Всё! Кажется, прошли! Пронесло!.. Алла и её супруг уже ускоряют шаги!..
И в этот момент один из подростков их небрежно окликает:
− Эй, мужик, закурить есть?
Александр-Алексей вздрагивает и останавливается как вкопанный. Алла проходит по инерции пару шагов и останавливается тоже…
(Паутову кажется, что она вся дрожит.)
…От группы отделяется один из юнцов − на вид молодой ещё совсем, лет 14–15, а то и меньше − и ленивой походкой, вразвалочку, не торопясь подходит к Аллиному мужу. Парень этот ниже Александра-Алексея на полголовы, щуплый и худой. Метр с кепкой, в общем.
Аллин супруг лезет в карман и достаёт оттуда раскрытую пачку сигарет.
− Да, пожалуйста, − стараясь говорить уверенно, протягивает он её подростку.
Тот спокойно берёт её у него из рук и кладёт себе в карман. Остальные юнцы хохочут.
− Не внапряг? − издевательски интересуется стоящий перед Аллиным мужем мальчишка. − Босяцкий подгон пацанам сделать?
− Да нет, − жалко лепечет Александр-Алексей, пытаясь улыбнуться. − Берите! …
(Губы Паутова искривились в брезгливой усмешке. Но наблюдать сиё было приятно.)
… − О, какой дядя добрый! − парень оглядывается на своих товарищей. Те опять радостно гогочут. − Дядя, может, у тебя ещё есть?
Юнец откровенно ухмыляется Аллиному мужу прямо в лицо. Нет сомнений, что он прекрасно видит его страх и отлично понимает, что делается у него на душе. И это ему явно нравится.
− Нет, больше нет, − дрожащим голосом, запинаясь, выдавливает из себя Аллин Александр-Алексей. Он совсем потерял лицо и напуган до смерти. Кажется, у него даже зубы стучат.
− А у шмары у твоей нет? − парень переводит взгляд на Аллу…
(Паутова неприятно кольнуло.
«Шмары»!.. Это ещё что за обращение?.. − невольно нахмурился он. − Впрочем, я же не предупреждал их. Сказал просто: не трогать. Б-блядь!! Что эти отморозки понимают под словами: не трогать?!)
… − Нет, нет, она не курит! − голос у бедного супруга срывается от волнения на фальцет.
− Ты что, пидорас? − насмешливо смотрит на него парень.