− Его надо найти, − повторил Паутов. − Не потому, что он угрозу для меня представляет, никакой угрозы реальной он для меня не представляет, ему сейчас не до угроз наверняка, а потому что… − Паутов непроизвольно вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Начальник охраны заметил и это, и ему стало совсем не по себе. С шефом явно что-то происходило. Что-то не то. Что-то страшное! − Потому что я не собираюсь ему ресторан прощать. Его надо найти!!
− Хорошо, Сергей Кондратьевич, будем стараться! − торопливо пробормотал начальник охраны, вытирая машинально тыльной стороной ладони взмокший внезапно лоб и не в силах оторвать взгляд от впивающихся всё глубже и глубже в кожу кресла ногтей сидящего напротив… человека?..
− Да, и вот ещё что! − Паутов медленно-медленно-медленно разжал пальцы. − Эти двое уродов. Главарей этих. Я не хочу, чтобы они просто умерли. Это будет слишком легко, − он улыбнулся светло и страшно. − Пусть они перед смертью испытают боль. Много боли! Очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень много! Перед тем, как отправиться в ад. Да. Это будет справедливо.
Надрывались оба телефона, непонятно как оказавшаяся в комнате чёрная кошка, встав на задние лапы, пыталась раз за разом растопыренными когтями передней поймать сквозь стекло аквариума хоть какую-нибудь рыбу, а Паутов ни на что решительно не обращал внимания. Он так и сидел, скорчившись, в кресле, после ухода Зверева, не в силах пошевелиться. Его бил озноб.
Что со мной происходит? − в отчаянии твердил и твердил он про себя. − Что со мной происходит?.. Я уже с лёгкостью переступаю через кровь. И мне этого кажется даже мало! Мне хочется ещё и ещё крови! Боли!! Мучений человеческих мне хочется!!! Как во сне этом кошмарном… Господи!.. Да у меня же когти растут и клыки… Я ощущаю это просто физически. Чувствую, как они у меня режутся… Как тогда… Когда Сашеньку…
При имени дочери воспоминания нахлынули, ожили внезапно, захватили врасплох! и жаркая волна бешеного гнева затопила мгновенно мозг, и из розовой пены её, из глубины сознания вынырнул какой-то безобразный, огненно-красный демон и, вихляясь весь непристойно и высовывая свой неправдоподобно-длинный язык, закривлялся и задразнился: «А ты ведь так и не отомстил! Так и не отомстил! Не отомстил! Не отомстил!» И Паутов лишь неимоверным усилием воли сумел снова загнать его внутрь, прогнать в бездну, назад.
Но почему? − схватился он за голову. − Почему?! Почему я опять превращаюсь в монстра, в чудовище!!?? В дракона!!! Всё ведь уже тогда закончилось?! Да, тогда… А сейчас… Это же просто бизнес сейчас! Деньги! Жалкие деньги, и ничего больше!! Так почему???!!!.. Я ведь просто делаю то, что должен. Действительно ведь нельзя прощать! Чтобы другим неповадно было. Кровь за кровь!.. Но почему, почему же мне это уже нравиться начинает?! Господи боже мой, неужели и правда?! Неужели??!!.. «Сражающийся с драконом!..» Но я не хочу! Не хочу!! Нет!!!
В эту ночь ему опять приснился тот сон. Впервые после долгого перерыва. И он опять кого-то пытал, и мир вокруг был отвратительно-липко-ярко-алым от чьей-то крови. Ею было забрызгано, залито буквально всё, этой кровью! Она была везде! На полу, на стенах, на нём самом. И когда он открыл глаза, в ушах его ещё словно звенели чьи-то крики.
Прошла неделя.
Зверев докладывал, что с Крыловым и Завозиным на Петровке «работали». Ежедневно. Там это умели хорошо. Плюс ещё руоповцы периодически подъезжали. Помогать.
Но, к сожалению, про Пашу-бойца лидеры и сами мало что знали, как это ни удивительно. Суперкиллер был крайне осторожен (по слухам, он, к примеру, к оружию руками вообще не прикасался никогда и даже чистил его исключительно в перчатках, плюс был мастером маскировки и из дому иначе как в парике не выходил, причём парики менял постоянно, чуть ли даже не при каждом выходе, ну, и пр. и пр., всё в том же духе) и вообще находился он в группировке на каком-то особом положении. Действуя обычно в режиме «свободной охоты». Ему давали заказ, и он его исполнял. Всё! Остальное никого не касалось. Так как проколов у него практически никогда не случалось, то и с вопросами лишними к нему никто не лез. Да это, судя по всему, было и небезопасно.