— Теперь твоя очередь, — неожиданно говорю я, останавливаясь перед витриной женского бутика.
— Не нужно, — тихо отвечает, опуская взгляд. — У меня достаточно одежды.
— Опять двадцать пять, — спокойно, но твёрдо парирую я. — Выбирай всё, что тебе нужно.
Она смотрит на меня, явно пытаясь понять, насколько я серьёзен. Её взгляд мечется от меня к витрине и обратно. Наконец, она медленно качает головой, отступая на шаг назад.
— Правда, не нужно. Я же не ребёнок, мне хватает того, что у меня есть, — и она снова делает попытку уйти в сторону.
Я лишь хмыкаю и продолжаю идти вдоль витрин, намеренно замедляя шаг возле бутика с женским бельем. Ангелина замечает, куда я направляюсь, и её реакция молниеносная. В лице появляется страх, она напрягается ещё сильнее, будто сжимается внутрь себя.
— Нет, — резко говорит она, когда понимает, что я намерен туда зайти. — Пожалуйста, не надо…
Она замолкает, не в силах закончить фразу, но в её глазах видна паника. Её губы дрожат, и она отводит взгляд.
— Ты чего? — слегка офигиваю от такой бурной реакции.
— Ничего.
— Вот сейчас, не понял.
Она избегает моего взгляда.
— Ничего, всё в порядке.
Я прищуриваюсь, изучая её лицо. Её паника кажется слишком сильной для обычной ситуации, и это настораживает меня ещё больше. На мгновение между нами повисает напряжённая пауза, которую я решаю нарушить.
— Это очень хороший магазин, — спокойно произношу я, стараясь смягчить тон. — Я здесь своим ба… кхм… подругам, иногда покупаю подарки.
— Вот и покупайте своим подругам, а мне не надо, — Ангелина снова качает головой, её губы плотно сжаты.
Вскидываю брови, глядя на нее.
— Я не знаю, какие процессы происходят в твоей симпатичной голове, но могу тебя заверить, что как женщина, ты меня не интересуешь. Так что, можешь смело пойти и купить себе нормальное, красивое белье, — говорю и киваю головой на бутик.
— Нет, — цедит сквозь зубы она. — Я обойдусь.
— Как хочешь, — качаю головой.
Я отхожу от витрины. Её отказ, скорее всего, продиктован старыми привычками или страхами, и я понимаю, что нет смысла дальше настаивать. Но, черт возьми, я ведь нормальный мужик. На долю секунды в голове проскальзывает мысль, какой бы она выглядела в красивом белье, если бы позволила себе такую роскошь.
Мысленно представляю её фигуру в тонком кружеве или изящном шёлке. Она стройная, с лёгкими изгибами, которые, я уверен, такие ткани только подчёркивают. Её кожа, мягкая и гладкая, казалась бы ещё более нежной в контрасте с глубокими оттенками или даже классическим чёрным. Её волосы, падающие на плечи, добавляют к образу что-то естественно-притягательное.
Но я тут же отгоняю эти мысли. Ангелина — не просто женщина, которую можно оценивать по внешнему виду. Она мать моего внука, в конце концов!
«Хватит, Тихий, представлять её почти голой!», — говорю себе мысленно и возвращаюсь к реальности, где есть куда более важные вещи, чем больные фантазии.
Ангелина
Захожу в примерочную и в памяти тут же всплывают слова бабы Вали: «— Если послушной будешь, то много чего получишь…»
Угу! Конечно. Спешу и падаю.
Едва сдерживая раздражение, собираю в кучу свои эмоции и начинаю раздеваться. Каждое движение даётся с трудом, как будто одежда прилипла к коже, а вместе с ней и все мои страхи. Ловлю своё отражение в зеркале и на мгновение замираю. В голове проносится мысль: «Господи, на кого я похожа? На голове черти что! И эти темные круги под глазами…»
Стиснув зубы, быстро примеряю одежду, которую выбрала, стараясь не думать о том, как нелепо я себя чувствую. Всё это кажется чужим, не нужным. Я делаю это только потому что не хочу конфликтовать с Тимуров. Но и быть должницей, тоже не хочу.
Примеряю джинсы и несколько кофточек. Выбрала только то, что было на акции. Одежда достаточно простая, ничем не примечательная, но удобная. Это всё, что мне нужно.
Снова смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы, стараясь хоть немного привести их в порядок, но результат не радует. Ощущение, что я пытаюсь наложить пластырь на глубокую рану, чтобы скрыть её от посторонних глаз. Но, к сожалению, это не поможет.
В глубине души меня разъедает противоречие: с одной стороны, я знаю, что должна быть благодарной Тимуру за эту заботу, а с другой — не могу избавиться от ощущения, что всё это как-то неправильно. Как будто я оказываюсь в ловушке, принимая его подарки.
Наконец, собрав волю в кулак, надеваю обратно свою одежду и когда я выхожу из примерочной, Тимур уже стоит возле кассы, обсуждая что-то с продавщицей. Он замечает меня и мгновенно переводит на меня взгляд, чуть приподнимая бровь в немом вопросе. Я киваю, показывая, что готова, и пытаюсь выдавить из себя слабую улыбку, но, кажется, она больше похожа на болезненную гримасу.