Я молчу, переваривая её слова. Всё это звучит как простая манипуляция, но я понимаю, что она права. В последнее время Ильин действительно набрал популярность именно благодаря тому, что выглядел «человеком из народа». Идеальным, многодетным семьянином. Который на чаде разводит пчел и кур.
— И что конкретно ты предлагаешь? Признаваться на камеру, что я хожу дома в трениках и пеку по утрам блины, — иронично хмыкаю.
Елена усмехается.
— Нет, это уже старомодно. Мы должны найти что-то новое. Может, больше показать тебя с семьей? Или…
Её взгляд становится более задумчивым.
— У меня нет семьи, — отрезаю я, недовольный её наглым вмешательством в мою личную жизнь.
— Значит, нужно её придумать, — вдруг предлагает она, и я резко поднимаю глаза.
— Что?
— Тимур, ты же сам понимаешь, что люди хотят видеть положительную картинку. Конечно, в идеале было бы жениться…
— Это исключено.
— Ну, тогда Ильин со своей поддержкой малоимущих, многодетных семей быстренько сядет в губернаторское кресло. И глазом моргнуть не успеешь.
Елена не отступает. Она смотрит на меня с видом человека, у которого есть все карты на руках.
— Тимур, ты должен понять: сейчас не время для твоих принципов. Ты хочешь остаться на месте, или уступить Ильину? Люди ждут чего-то, с чем могут себя ассоциировать. Семья — это символ стабильности, — она театрально взмахивает руками.
Я вздыхаю. Идея «придумать» семью звучит абсурдно, но в её голове это выглядит как блестящий ход.
— Я не собираюсь лезть в этот цирк, — говорю я сдержанно, пытаясь не выдать раздражение. — Мне не нужна «сцена», чтобы доказать свою состоятельность как авторитетного политика.
Елена слегка приподнимает брови, её взгляд становится ещё более настойчивым.
— Вот именно, что авторитетного! Да тебя весь город боится.
— Боится — значит уважает.
— Господи, какая чушь!
— Придумай что-то другое, — твёрдо заявляю я. — Но никакого фальшивого брака и постановочных семейных картинок не будет.
Елена вздыхает, явно недовольная моей позицией.
— Ладно, Тимур. Только помни, что ты идёшь на риск. В политике выигрывают те, кто умеет играть по правилам.
Она встаёт, собирая свои бумаги.
— Я дам тебе несколько дней, — добавляет она, не оглядываясь. — Подумай, что я сказала.
— Тимур Эльдарович, — стучит и заглядывает ко мне в кабинет секретарша. — До вас тут с самого утра пытается дозвониться господин Телецкий. Он просил перезвонить, как только у вас появится время.
Я слегка напрягаюсь, услышав эту фамилию. Это совсем не вовремя. Как обычно, в самый неподходящий момент.
— Спасибо, Вика, — сухо отвечаю, кивая, чтобы она вышла. Когда дверь закрывается, я откидываюсь в кресле, закрывая глаза и пытаясь вернуть себе ясность мысли.
Политические игры никогда не были для меня чем-то, к чему хотелось приспосабливаться. Но сейчас, кажется, что выхода нет — слишком многое поставлено на карту. Да, Елена права: Ильин быстро набирает популярность, и если я что-то не придумаю, не адаптируясь к реалиям, то вполне могу его потерять.
Я вздыхаю и тянусь к телефону. Набираю номер Телецкого. Его звонки редко сулили что-то приятное. Он был одним из тех, кто всегда действовал в своих интересах, и каждый наш разговор напоминал шахматную партию, где каждая фраза — это продуманный ход.
Телецкий берет трубку почти сразу, его голос звучит привычно деловито.
— Тимур Эльдарович, наконец-то! Я уж думал, ты решил меня игнорировать.
— Ты же знаешь, что у меня всегда найдётся минутка для тебя, — отвечаю сдержанно, хотя на самом деле хочется его послать.
— Слышал, ты решил Ильина подвинуть на этих выборах.
— А новости бегут впереди паровоза, — отвечаю, сдерживая вздох. — Что ты еще слышал? — скрипнув зубами, я стараюсь удержать спокойный тон.
— Да, так… По мелочи…
— Василий Витальевич, вот терпеть не могу, когда юлят. Давай, говори, что тебе нужно и не пожирай моё время, — сжимаю я переносицу.
— Тимур Эльдарович, всегда прямолинейный, — усмехается Телецкий. — Ладно, раз ты настаиваешь. Меня интересует один вопрос: как ты планируешь обойти Ильина? У него сейчас сильная поддержка, и, откровенно говоря, многие не уверены в твоих шансах.
— Есть несколько стратегий, над которыми работаем. А чем тебе, собственно, Ильин не угодил?
— Помнишь, у меня были склады на старых конюшнях?
— Ну…
— Отжал, гнида! Вернул их обратно в собственность государства. Боюсь, что если на второй срок пойдет, то его шаловливая ручонка еще за чем-нибудь потянется.