Хочу убить себя за то, что собираюсь сделать.
Задушить собственными руками.
— Он в тюрьме? — неловко интересуется, избегая моего взгляда.
— В тюрьме? Нет… Он умер! Его избили в тюрьме до такой степени, что от него ничего не осталось! — говорю, чувствуя подступающую ненависть. Не на неё. На себя. Майю явно заставили это сделать. А я сейчас… делаю ей плохо. Переключаю внимание на неё, отдаляя своего сына. На время. Приеду домой и увезу его туда, где никто его не найдёт.
— Умер? — для неё это шок. — Как умер? — смотрит на родителей. — Вы же говорили… вы обещали… Вы… — встаёт и пятится назад. — Вы обещали, что он...
— Майя, это ты его посадила! Ты его убила! — встаю и иду к ней. Артур хочет меня остановить, но не успевает схватить руку. — Майя, а как это быть изнасилованной? Скажи мне? Расскажи?! — спрашиваю, идя на неё, чувствуя, как Артур встаёт следом.
— Я… Я… — смотрит мне в глаза, плача.
— Не знаешь?! — истерически смеюсь. — Так надо было меня спросить! Я бы подсказала! — оборачиваюсь к Хасановым. — Эмиль, почему не посоветовал своей сестре обратится ко мне? Тогда её показания были бы правдоподобнее. А вы, Лиола? Почему? Я бы рассказала ей, что чувствует девушка, когда урод что-то делает без её согласия…
— Карина, ты… — Артур останавливается и в его глазах появляется такой спектр эмоций и злости, что мне становится страшно за всех присутствующих.
— Да, Артур! — кричу, не сдерживая себе. — Удивлён? Шокирован? Ты спрашивал, почему я не уехала с тобой? Потому что… он… не дал. Твоя мать не дала… Они знали, что твой брат сделал! Они скрыли этот факт от всех, чтобы твоего брата не посадили, — на глаза наворачиваются слёзы. — Тимур хотел меня увезти от этого! Спасти! Но вы его посадили! Посадили единственного, кому была дорога я, а не мои деньги.
Со слезами на глазах поворачиваюсь к Майе:
— Твоя ложь, Майя, стоила жизни Тимуру и моего счастья. Стоила того, чтобы я в действительности оказалась на твоём месте?.. Посмотри мне в глаза и скажи — Тимур тебя трогал?
— Я люблю его! Люблю! Люблю! — кричит, забившись в приступе. — Он меня не насиловал! Он меня не трогал! Он меня любил… Мы хотели сбежать. Вдвоём! Только я и он!
— Твой брат меня изнасиловал, Майя! Но я даже слова не сказала никому, потому что на кону была свобода моего брата! Я любила Артура тогда и хотела уехать с ним! Стоила твоя ложь этого всего? Стоила?! — хватаю её за плечи и начинаю трусить. — Стоила моей загубленной жизни?!
Не контролирую себя.
Понимаю, что нет её вины, но обида за несправедливость охватила меня и не отпускает.
Больно оттого, что во всём этом пострадала я! И Тимур! А они… все живы и невредимы… кроме Майи. Они сломали её так же, как и меня.
И я понимаю это! Осознаю! Но успокоиться не могу! Больно до жути! До слёз! До криков!
— Нет! Я не хотела! Нет! — начинает кричать девушка, прикрыв уши ладонями. — Нет! Нет! Я не хотела! Нет!..
— Отойди, — Артур отталкивает меня и пытается успокоить Майю, но она бьётся в конвульсиях и не перестаёт кричать «Нет». — Вызывайте врачей! У неё приступ! — кричит и понимая, что натворила, отступаю.
— Я ещё с тобой разберусь, дрянь! — шепчет Эмиль и идёт к сестре.
Оседаю на пол в углу и смотрю на девушку, которую сломали, а я сейчас доломала окончательно. Своим поведением. И желанием спасти сына.
Какая же я мразь… Тварь! Заслужила!
Слёзы… Не могу унять слёзы.
Дальше всё происходит как в тумане. Хасановы суетятся вокруг Майи. Потом приезжают врачи и говорят, что её лучше положить в клинику лечиться. Лиола в слезах соглашается и Майю увозят. А я всё так же продолжаю сидеть в углу.
— Зачем ты это сделала? — хрипло спрашивает Артур и тянет ко мне руку.
— Я сама себя ненавижу. Не понимаю, что со мной было, — шепчу и поднимаюсь сама. Боюсь дотронуться до него. Он убьёт меня за то, что новый приступ Майи спровоцировала. Он ведь просил. — Прости, — поднимаю голову и нахожу его глаза. — Я не хотела.
— Всё это правда? Он тебя… Даже произносить этого не хочу, — сжимает зубы до скрипа. — Конченый урод! Надо вытаскивать Майю!
— Да, — активно киваю. — Сразу же, когда я вернулась за своими вещами. Я собиралась поехать с тобой. Правда! Собиралась! Я… любила тебя!
И сейчас, чёрт возьми, люблю!
— Ублюдок! Я убью его! — шипит и хватает меня в медвежьи объятия. А я жмусь и позволяю себе плакать. Горько. Правдиво. Отдавая себя. Отпуская себя и свои эмоции.
Впервые.
Не могла раньше.
Только в его объятиях смогла.
Словно поставила свою боль на пять лет на паузу. И лишь рядом с ним открылась. Нажала кнопку «Воспроизвести боль». И оттого больнее.