— Ты жив? — изумился парень. — Я думал, тебя монахи прикончили!
— Заповедь блюдут, — едва слышно просипел африканец. — Не стали убивать, сволочи… предатели… отступники проклятые…
— Грузим его на телегу, — скомандовал Марк, но никто не двинулся с места, только смотрели недоуменно.
— Ну и на кой он нам? — спросил отец, сложив руки на груди. — Обычный бродяга. Тут таких тысячи. Ты хочешь сначала его кормить, а потом хоронить?
— Он не умрет, — ответил Марк. — Если до сих пор не умер, значит, не судьба ему.
— Кто это такой? — хмуро спросил Тит. — Ты его знаешь?
— Ага, — легкомысленно улыбнулся Марк. — Донатист (2) это из Африки, циркумцеллион. Убить меня хотел.
— Да ты спятил? — заревел Тит и закашлялся, выплевывая в пыль тяжелые сгустки мокроты. — Ты на кой-эту мразь к нам в дом тащишь! Сначала ублюдки, теперь этот! Всю сволочь в Риме под себя сгрести хочешь?
— Хочу, — совершенно серьезно ответил Марк. — Вот прямо как ты сказал, отец. Всю сволочь под себя. Только мечта это несбыточная. Не получится у меня. Хочу, чтобы у нас своих людей было столько, чтоб ни один пес зубы оскалить не посмел. Чтобы ни один Орфей на выстрел из лука подойти не мог.
— И ты в этой общине главный? — с интересом посмотрел на него Тит.
— Хотелось бы, — серьезно ответил Марк. — Думаешь, не справлюсь?
— Справишься, — кивнул Тит без тени сомнения. Он долго молчал, потом зло сплюнул и сказал: — Пропадем мы с тобой, сын. Творишь такое, чего и деды наши не видали. Грузим эту падаль. Твое решение.
Африканец исхудал так, что казался почти невесомым. Он что-то промычал, но жара и слабость превратили его в полутруп. Бродягу подняли на ноги, и он упал плашмя на телегу, которую меланхоличный ослик потащил в сторону Субуры. Африканец так и не пришел в себя до самого дома.
— Старший! — малыш Франк появился на пороге комнаты. — Очнулся варнак. Тебя видеть хочет.
— Иду, — сказал Марк, замешивая поску в горшочке. Вода, немного уксуса, взбитое яйцо, творог, мед.
Он спустился по скрипучей лестнице, шуганув черную крысу, что ползла себе на седьмой этаж по стене (3). Крыса обиженно запищала и укрылась под лестницей, провожая человека испуганным взглядом крошечных бусинок глаз.
— Я ему воду давал, как ты велел, — отчитался Гунн, дежуривший у лавки, куда положили африканца. — Он проснулся и стал хозяина звать.
— Хорошо, иди пока, — махнул рукой Марк и присел рядом с африканцем. — Как тебя зовут?
— Север, — ответил тот. — А тебя?
— Марк.
— Зачем ты меня спас? — спросил африканец, сверля сына пекаря яростным взглядом черных глаз. — Я уже почти умер.
— Умирать на сытый желудок всяко приятней, — с серьезным лицом сказал Марк и протянул ему горшок.
Север выпил болтушку в несколько глотков и промычал.
— Еще дай!
— Нельзя, — покачал головой Марк. — Кишки в узел скрутятся. Ты когда ел в последний раз?
— Не помню, — ответил Север. — Давно. У реки жил. Лягушку сырую съел, ракушку какую-то. А потом совсем ослаб. Спасибо тебе, добрый человек. Я уйду, как только появятся силы.
— Тебя никто не гонит, — ответил Марк. — Живи, если некуда пойти.
— Вот как? — глаза африканца широко раскрылись. — Мне и впрямь некуда идти. Я приехал сюда, чтобы найти праведных. Но я их не нашел. Так зачем ты меня спас?
— Потому что Христос так велит, — пожал плечами Марк.
— Значит, одного праведника я все-таки нашел, — через силу улыбнулся африканец. — Бог привел меня к тебе. Скажи, почему никто из римлян не дал голодному хлеба? Я ведь умирал у них на глазах!
— Тут плохо с едой, — пояснил Марк и спросил. — А к церкви за милостыней не ходил?
Спросил и тут же осекся. Глаза донатиста сверкнули, и он горячо заговорил.
— Эти церкви нечисты! Их пресвитеры несут ложные истины! Я умру, но не возьму у них ничего!
— Да-а! — протянул Марк. — Сложно тебе живется. Чего ты хочешь, Север?
— Справедливости! — жарко зашептал тот. — Воздаяния злым и милости убогим. Вот чего я хочу! Хочу творить угодное господу, умереть мучеником и сесть одесную от него.
— Ты грамотен? — прищурился Марк. — Как ученый ритор излагаешь.
— Чтецом при церкви служил, — кивнул Север. — Думал пресвитером стать. Люди епископа Августина разгромили наш приход, много людей побили. Я бежал вот.
— То есть, чем больше злых ты накажешь, тем больше добра принесешь? — спросил его Марк, в голове которого появилась одна многообещающая мысль.
— Да! — с надрывом выкрикнул Север. — Хочу, чтобы господь сокрушил неправедных!
— Тогда тебе совсем необязательно умирать быстро, — усмехнулся Марк и похлопал его по плечу. — Я дам тебе настоящую цель, дружище. Ты сотворишь столько добра, что сам господь будет с умилением наблюдать за подвигами твоими. Ииуй и Иисус Навин позавидуют тебе. Отдыхай пока. Как сможешь встать, будешь учить детей грамоте. Я пришлю к тебе десяток сорванцов.