— Значит, все-таки ты, — укоризненно посмотрел на сына Тит. — Ты и дружок твой на голову скорбный. Все бога поминает, а божьего в нем ни на волос.
— Я все слышал, — обиделся Север, который подошел сзади. — Зря ты так, добрый пекарь. Я никакого удовольствия от чужих мучений не получаю.
— А от чего ты его получаешь? — с любопытством спросил Тит.
— От вразумления заблудших, — серьезно ответил Север, — Сколько недовесил тебе этот негодяй? Все так же, десятую часть?
— Двадцатую, — неохотно сказал Тит. — Он не знает, кто его избил. На всякий случай всех теперь боится.
— Вот видишь, — назидательно поднял палец Север и хотел было изречь какой-нибудь подходящий стих из псалтыри, но тут к ним подошел писец «хлебного дома».
— Куратор Афраний требует тебя к себе, пекарь!
— Давно этого живоглота не было слышно, — простонал Тит. — Всеми богами заклинаю, молчите оба! Молчите и кланяйтесь!
В этот раз визит к господину куратору вышел скоротечным. Дело было в двух хлебах, которые надлежало доставить к ужину. Афраний даже не утруждался тем, чтобы придумать провинность. Он просто приказал. Тит шел домой угрюмый, Марк злой, а Север сиял счастливой улыбкой. Он вновь обрел вкус к жизни. Ведь он еще никогда не встречал воплощения нескольких злых помыслов сразу. Гордыня, чревоугодие, сребролюбие, тщеславие, и все это в одном человеке. Наивный провинциал, незнакомый с чиновным миром Рима. Что с него взять.
От «хлебного дома» они шли молча, но когда добрались до пекарни, послышался женский крик. Навстречу им бежала растрепанная Зоя, а за ней несся пьяный возчик с соседней улицы, размахивающий кулаками и изрыгающий проклятья. Прим попытался задержать ухажера матери, но один хороший толчок, и худосочный мальчишка улетел в пыль. Соседи высунулись из окон, с любопытством обсуждая забавное зрелище.
— Так ей, шлюхе! — визжала Евфимия. — Зубы оставшиеся выбей!
— Задай ей, Фурий! — орала Мириам, которая сегодня с ненавистной соседкой была полностью солидарна. Замужние бабы гулящих ненавидели всей душой.
— Спасите! Убьет меня!
Обезумевшая от ужаса Зоя бросилась к пекарям, а те прикрыли ее своими спинами.
— Дайте ее сюда! — орал возчик. — Я ей ребра пересчитаю!
— Ты чего от нее хотел? — спросил Марк.
— А тебе что за дело? — начал трезветь мужик. Он крепок и зол. От него несет вином и острым запахом пота.
— Оставь ее, — Марк ляпнул первое, что пришло в голову. — Не стыдно бабу бить?
— Не о чем мне с тобой говорить, — засопел возчик. — Она шлюха, должна свое место знать. Я ей плачу, чтобы удовольствие получить. А она…
— Ты не стала с ним спать? — повернулся Марк к Зое.
— Да я сделала все, — уверила та. — Я свое дело знаю. Да только он напился так, что у него стручок подниматься не хочет. Я виновата, что ли? Да и врет он. Ни нуммия мне еще не заплатил!
— Старая шлюха! — вынес свой вердикт возчик. — Старая и страшная. Потому и не встает на тебя. Пойду молодую возьму. С голоду сдохни, корова! А ты, Марк, постыдись! Кого защищаешь? Если она родня тебе, то почему позорным делом занимается?
И возчик гордо удалился, не слушая пересуды, что неслись через его голову. Связываться с тремя здоровыми мужами он не решился.
Соседи поглядывали удивленно, перебрасывались короткими фразочками. Кто-то жалел, что шлюхе не намяли бока, а кто-то жалел ее саму. Одна, мол. Хоть кто-то вступился. Марк ощутил на себе короткое прикосновение взглядов. Они мазнули его и тут же убежали, потеряв всяческий интерес. По улице как раз бежала коза, вырвавшаяся из загона термополия. Она переключила внимание людей на себя.
— Ставлю пять нуммиев, что до Аргилетума добежит! — заорал кто-то.
— Отвечаю! — ответили ему. — Крисп ее раньше поймает!
— Спасибо, Марк, — слабо улыбнулась Зоя, поглаживая по голове Франка. Мальчонка подбежал к ней и вцепился в юбку. — Фурий — неплохой человек, но как напьется, дурак дураком. У него жена умерла, горюет.
— Понятно, — кивнул Марк. — Не буду в следующий раз за тебя вступаться. Пусть бьет, раз хороший.
— Нет-нет! Что ты! — всполошилась Зоя. — Он бы меня так отделал, что я день лежала бы! Спасибо тебе!
— Видели, соседи? — переговаривались над их головами без малейшего стеснения. — Что за дела творятся!
— Да, чудно! Коза убежала. Вот смех!
— Да не про козу я! Пекарь одно слово сказал, и он ушел…
— Почему?
— Да кто с Марком связываться захочет? Он же отчаянный…
— Да не, он с головой. Отчаянный Орфей был. Гы-гы…
Марцелла сидела в таберне, пересчитывая медяки. На ее лице блуждала довольная улыбка. Сегодня много лепешек ушло, да и хлебов немало взяли. Рядом с ней — вощеная дощечка. Там записаны те, кто не платил денег. Башмачник принесет сандалии на Лету, когда возьмет еще два хлеба сорта секундариус. Зеленщик вернет долг травами. А Никита принесет мяса, когда пригонит гурт. Сейчас он уже подъел почти все, что заработал в прошлый раз.