Делегация Сената подошла к воротам ближе к полудню. Десяток носилок, в которых восседали римские нобили, вынесли из города, а слуги палками расчистили место для хозяев. Здесь будут встречать магистра Констанция. Одетые в тоги с пурпурной полосой сенаторы вышли на улицу, лишь когда на горизонте показались первые столбы пыли. Народ заволновался и поднялся на ноги, толкаясь локтями, чтобы занять место поближе к дороге. А мальчишки даже глаза выпучили. Где еще в Риме римскую тогу увидишь? В ней ведь давно не ходит никто. Только эти — Аниции, Симмахи, Кейонии, Никомахи…
Марк вылез вперед, жадно поедая глазами передовой отряд воинов. Разочарование! Кого он ожидал увидеть? Мерно шагающий римский легион в блестящих доспехах из широких стальных пластин. Прямоугольные щиты скутумы и центурионов с алыми гребнями. А еще римских орлов надеялся увидеть. Ничего подобного здесь нет.
Вместо каноничного легиона, какой он помнил по кино и картинкам, мимо текла средневековая пехота, одетая совершенно разномастно. Те, кто побогаче — в кольчугах и с длинным мечом-спатой. Кто победнее — в толстой куртке, подбитой волосом и льняным очесом. Вместо скутумов — овальные галльские щиты, а вместо пилумов — германские копья, фрамеи.
За пехотой двигалась конница из готов и аланов. Закованные в железо лошади, всадники в длинных кольчугах. Ни у кого нет стремян, да и седла с какими-то странными рогами впереди. Варвары одеты кто во что. Многие в золотых ожерельях и в алых, расшитых плащах. Золотом и серебром украшены шлемы и рукояти мечей.
— Богато одеты, — завистливо простонал Прим. — Сколько же платят им!
— Много, — повернулся в его сторону какой-то мужичок с горбушкой в руке. От горбушки разило чесноком. — Но они все это за свои деньги покупают. И оружие, и коня.
Вслед за аланами шли схолы палатинов, части дворцовой гвардии. Крепкие германцы, белокурые и рыжие, одеты богаче простой пехоты. Почти у всех чешуйчатый доспех, а у офицеров еще и покрытый серебром и золотом. Пышные плюмажи, позолоченные шлемы, роскошные пояса и сытые рожи. Император не экономил на своей охране. Знамена — вексиллы с монограммой Христа развевались над войском.
— Констанций! Констанций! — заорали в толпе.
— Слава тебе!
— Спаситель Рима!
— Констанций август! — завизжал кто-то.
А вот это опасные слова, подумал Марк. Флавий Констанций пока не император. За такое могут палками побить и в рудники отправить. Закон об оскорблении величия никто не отменял. Империя одна, а вот августов у нас два: Гонорий в Равенне и Феодосий в Константинополе. А такие слова за измену сочтут. Не повезет бедолаге, если поймают.
Сам магистр войска оказался крепким мужем лет пятидесяти с могучими плечами и бычьим загривком. Широкое красное лицо посечено шрамами. Это лицо угрюмо, но Констанций старательно растягивает губы в улыбке. Получается так себе. По слухам, человек он неприятный и до чужого добра жадный. В прошлом году консулом был, так многих обобрал, чтобы торжества устроить.
Констанций поворачивается по сторонам, приветливо машет рукой толпе. Он упивается ее любовью. Самый могущественный человек Рима нуждается в ней как никто. Это ведь и есть слава. Ради нее воины идут на смерть. Ради славы и ради того, чтобы увидеть перед собой склоненные спины сенаторов.
— А это кто? — запищал Франк, тыча в невзрачного человечка, который ехал на муле рядом с магистром. В его руках позолоченный ларец.
— Секретарь это, — ответил многознающий сосед. — А везет он свитки императорские. Они полномочия светлейшего Констанция подтверждают.
Главное знамя, лабарум, несут рядом с самим полководцем. Позади развевались драконарии — длинные шелковые рукава в виде змеиных тел с металлическими головами. Ветер наполнял их, и казалось, будто над улицей летят живые чудовища.
За Констанцием едут заложники из знатных родов. Вандалы, готы, свевы, ютунги… Суровые парни, ровесники Марка и Прима, одеты в цветные рубахи и богатые плащи. Мечей у них нет, не положено пленникам, зато кинжалы длиной в локоть, и они украшены камнями и золотом. Заложники смотрят с пугливым любопытством в сторону величайшего из городов. Позолоченная крыша храма Юпитера Капитолийского заставила их приоткрыть рот в жадном удивлении.
— Хорошо варвары пограбили, — простонал все тот же сосед с горбушкой. — Дикари проклятые! Мы не знаем, чем хрисаргир платить, а тут у каждого рукоять такая, что половине моей коллегии на подать хватит! Провались они! Разрази их гром, ариан проклятых!
Замыкали процессию части германской пехоты: франки, герулы, батавы, гепиды. Они одеты как попало. Кольчуг не было почти ни у кого, а вместо мечей все больше ножи-саксы и секиры у пояса. Таких нанимали целыми родами.