— Скажи, сын, — откашлялся Тит. — А ты вообще хлеб-то печь собираешься? Или у тебя в жизни другой путь? Коллегию ведь покинуть нельзя. Ты забыл? Мы рабы этой проклятой пекарни.
1 Преторами в поздней империи назначали богатых людей, исключительно для устройства игр. Причем на эти игры они тратили собственные средства. Часто это назначение было принудительным, и захудалые сенаторские роды разорялись. Но, тем не менее, объем трат и пышность зрелищ служили поводом для гордости. Игры 401 года в честь претуры Квинта Фабия Симмаха были особенно роскошными. На них потратили 655 кг золота. Их вспоминали очень долго.
2 Эллинами в Римской империи с IVвека называли приверженцев язычества.
Глава 14
Первые последствия повышения уровня грамотности молодежи проявились к концу лета. Марк озадаченно стоял перед стеной собственного дома и читал: «У Мелании красивая жопа».
— Да знаю я ту Меланию, — удивлялся Марк, разглядывая намалеванные углем буквы. — Жопа как жопа, и получше видали.
— Слова, конечно, препакостные, — вздохнул Север, который встал рядом. — Но ведь написано без ошибок. А это отрадно для моего сердца.
— У кого-то слишком много свободного времени, — догадался Марк и свистнул в четыре пальца, отвлекая Зоиных отпрысков от игры в орехи.
— Да, старший! — преданно смотрели мальчишки, которые по-прежнему жалование хлебом получали, но особенной работы не имели. Таскали воду, помогали с погрузкой зерна, да и все, пожалуй. Это нужно было срочно исправлять.
— Значит, так! — скомандовал Марк. — Идете в книжную лавку к Палатину. Покупаете стопку папируса… Сам знаю, что дорого! Берете тот, с которого буквы соскоблили. Он намного дешевле. Потом режете на узкие полоски, в четыре пальца.
— А зачем, старший? — недоуменно посмотрел на Марка Секунд. Он, единственный из братьев, пытался осмыслить то, что делает.
— Да вы, я смотрю, писать научились, — Марк показал на изгаженную стену. — Сначала будете писать то, что я скажу, а потом стену мыть.
— Может, мы сразу стену помоем? — зашмыгали носами мальчишки.
— Нет, сначала дело, — сказал Марк. — Да и Мелания еще не видела. Пусть ей приятно будет. А мужу ее особенно.
— Денег дай, — протянул ладошку Франк. — Папирус недешево стоит.
— На, — Марк сыпанул немного меди. — Пять листов берите. Резать будете со мной. А то испортите еще.
Уже через час стопку папируса разрезали на куски размером в ладошку Фаусты, а сорванцы, высунув от старания язык, выводили буквы:
«Пекарня у Тита и Марка. Работаем от времен благословенного Цезаря Августа. Праздничная выпечка. Лучший хлеб к вашему торжеству. С медом, инжиром, изюмом и финиками. С красивой корочкой. И даже с именем жениха и невесты на каждом. Привезем горячую выпечку прямо к столу. Лучший хлеб по честной цене. Субуранский спуск. Третий дом слева. Спросить Марка».
— И что с этим делать? — мальчишки непонимающе смотрели то на стопку исписанных листов, то на Марка, то на Севера, который заставил их исправить все ошибки, вразумляя легкими подзатыльниками.
— Вам теперь идти на рынок, — сказал Марк. — Искать людей в хорошей одежде, с животиком. Лучше тех, кто разговаривает в лавках о свадьбе сына или дочери. Тех, кто закупает много вина для пира. Когда пойдут заказы, я вам подкину нуммиев.
— Так чего сразу не сказал? — оживились пацаны. — Мы нуммиев хотим, и даже очень.
— Подходите к такому господину, — напутствовал Марк, — и первое, что делаете, здороваетесь и призываете на его голову милость богов. А если на нем крест, то милость святого Петра.
— О! — округлили глаза сорванцы. — Вона как!
— А вы думали? — погрозил пальцем Марк. — Это вам не кусок хлеба из руки вырвать. Тут тонкое обхождение нужно. Приветствуете и говорите: позвольте, почтенный, вручить вам приглашение. Хлеб на заказ. Специально для вашего праздника. И недорого совсем. Честная цена при лучшем качестве.
— Ага, поняли, — сказали мальчишки. — Так это приодеться надо и волосы расчесать. Иначе нас за босяков уличных примут. То и гляди, побьют.
— Задачу поняли? — спросил Марк. — А теперь пошли стену мыть. Про жопу Мелании уже все прочитали и прониклись. Она страсть какая гордая ходит. Ей нечасто такие красивые слова говорят.
Первый клиент пришел дня через три. Невысокий мужчина с сытым животиком, обтянутым льняной туникой, водил глазами по сторонам. Видать, искал что-то. Заметив ярко раскрашенную лавку с висящим над входом деревянным хлебом, он расцвел улыбкой, вытер пот и решительно направился туда. Клиент заглянул в распахнутые настежь двери таберны и крикнул.