— Я знаю, что стало с Орфеем, — резко ответил откупщик. — Круто забираешь, паренек. Как бы не споткнуться тебе. Не боишься, что в пекарню придут люди префекта и найдут, что твой хлеб плох? Или слишком легок? Или вдруг у тебя найдут письмо, в котором срамными словами ругают императора. Такое иногда случается с теми, кто слишком сильно задирает нос.
— Но ведь я всего лишь хочу помочь тебе, почтенный, — напомнил ему Марк. — Я не враг тебе, а друг. Мы договорились?
— Да, — нехотя сказал тот. — По каждому человеку будем говорить отдельно. Я это жулье насквозь вижу. Рабов попрятали. Ткацкие станки унесли. За дурака меня считают. Ладно, Марк со Спуска, мы договорились. Мы оговариваем сумму, и ты помогаешь ее собрать. Обещаю, здесь не тронут ни одного человека. Взамен ты обещаешь, что не будешь вмешиваться в мою работу на других улицах.
— Договорились, — протянул руку Марк. — Делай там, что хочешь. Хоть живьем всех сожри.
— Ты, кажется, не понимаешь, — невесело усмехнулся манцепс. — Я не ем людей. Я собираю налоги. Мой отец их собирал, а до него — дед. Ты думаешь, я зарабатываю на этом? Ну, есть немного. Мне же приходится кормить шайку гладиаторов. У меня нет выхода. Или я сдаю положенную сумму, или люди префекта заберут мое добро. Это проклятое ремесло, от которого я не могу отказаться. Таков закон. Ты пекарь, я манцепс. И этого никак не изменить. Даю тебе добрый совет, паренек. Не лезь в денежные дела. Ты даже не заметишь, как окажешься в львиной пасти, а твои родные — на виноградниках какого-нибудь сенатора.
А ведь он прав, подумал Марк. В Риме ничего нельзя изменить. Все словно клеем приклеены к своему месту. Изменить хочется, да только непонятно как…
1 Куриалы были членами городских советов — курий. Они отвечали за управление городом, сбор налогов, содержание дорог, стен, бань и других общественных сооружений. Муниципальные повинности часто оказывались столь обременительными, что многие из них разорялись или пытались уклониться от службы, уходя в армию, в церковь или на государственную службу. Власти препятствовали этому и старались сделать куриальное состояние наследственным. В провинциальных городах курии участвовали в поддержании порядка, исполнении судебных решений и других административных функциях, оставаясь важнейшей опорой местного управления даже в эпоху упадка Западной Римской империи. Куриалы могли отвечать за сбор налогов собственным имуществом.
2 Манцепс в поздней Римской империи — это уже не откупщик-публикан времен Цезаря. Обычно он выступал подрядчиком или исполнителем государственных повинностей. Нередко такие обязанности возлагались принудительно, а за их исполнение приходилось отвечать собственным имуществом. Стремясь выполнить требования властей, манцепсы и сборщики налогов часто прибегали к вымогательству и насилию, однако за злоупотребления их самих могли сурово наказать. В отличие от богачей-республиканцев, многие откупщики-манцепсы поздней империи были людьми, которые прежде всего пытались не разбогатеть, а не разориться. Их ненавидели, поэтому сбор налогов напоминал небольшую военную операцию.
3 Абак — прообраз счетов.
4 Виатор — в переводе с латыни означает вестник, посыльный. Низший чин в иерархии коллегий.
5 В Риме существовало понятие vicus, квартал. Их возглавляли выборные старосты, магистры виков. В IV районе, к которому относилась Субура, таких старост было 48. К 5 веку времени такая форма самоуправления, скорее всего, уже не функционировала, но воспоминания о ней остались. Также остались кварталы как топографические единицы и соседские общности.
Глава 16
Старшего сына разорившегося Русция звали Сергий. Ровесник Марка, крепкий чернявый парень с натруженными руками, смотрел в пол. Он до сих пор не верил в то, что произошло. Его отец, уважаемый мастер, хоть и небогатый, работает теперь за еду и крошечную стипендию (1). А его самого отдали в услужение. Немыслимый позор!
— Работа тебе знакома, парень, — сказал Тит после неловкой паузы. — Муку мы сейчас мелем на три дня и прячем в ларь. Тесто ставим с вечера. Вот в этой бочке мы его и мешаем. Остальное ты знаешь. У твоего отца все так же было.
— Да… хозяин, — глухим голосом произнес Сергий.
Хозяин, господин, dominus… Сергий использовал именно это слово. Оно ставит его почти что в положение раба. Нет для римлянина из старой семьи большего позора. Это слово все чаще употребляют в отношении высших, но в пекарне…
— Мастер, не хозяин, — мягко поправил его Тит. — Я твоего отца с детских лет знаю. Мне горько, что его долги выкупили. Ты не слуга, Сергий.