Парень просиял, даже глаза поднял. Та боль, что была в них, пропала, но Марк успел ощутить ее. Слово magister, которое употребил отец, подняло Сергия на ступень вверх. Мастер, наставник, учитель, командир — вот что оно означало. И сам Сергий теперь не бесправный слуга, а ученик и воспитанник, член семьи. Так-то.
— Я Марк!
— Фауста.
— Лета, — произнесла старшая из сестер.
Она заинтересованно поглядывала на паренька. Он был хорош. Приятное, открытое лицо, обаятельная улыбка, крепкие плечи и руки. В ее глазах читалось: симпатичный, вот бы мне мужа такого. Да только не отдаст полноправный мастер свою дочь за слугу, как его ни называй. Нипочем не отдаст. Позор это.
— Работаем, — хлопнул в ладоши Тит, и все побежали по своим местам. Даже Марк, которому через пару часов нужно прибыть в коллегию.
Парень понимал, что зашел туда, выломав дверь, и что ему там не рады. Ну а с другой стороны, как еще делать карьеру там, где сделать ее почти невозможно? Только пробираясь по чьим-то головам, и никак иначе. Подохнуть у печи он всегда успеет.
В коллегию он пришел поздновато. Двор уже полон людьми. Несуразное здание, где и муку мелят, и зерно хранят, и заседания проводят. Осколок былого величия сообщества пекарей, перед которыми лебезили кандидаты в консулы и трибуны. Марк вздохнул. Хорошо когда-то было, только так давно, что от прежних времен лишь смутные легенды остались. Интересно, Либерий уже пришел? Да, он здесь. Невысокий толстячок сложил пухлые руки на груди и сверлил его крайне недружелюбным взглядом.
— Почтенный магистр, — поклонился Марк. — Я жду ваших указаний.
— Ты? Ждешь? — недоуменно уставился тот на него. — А мне показалось, что теперь здесь будешь ты отдавать указания, паренек.
— Ну что вы, почтенный, как можно…
Марк преданно смотрел на Либерия, не поднимая глаза выше его подбородка.
— Я всего лишь поправил ошибку писца. Разве это плохо? Я принесу пользу. Не сомневайтесь во мне!
— Иди к казначею, — пожевал губами Либерий. — Он скажет, что делать. Ты станешь виатором при коллегии.
— Я буду посыльным? — уточнил Марк.
— Должность так называется, — махнул рукой Либерий. — Но ты будешь делать все, что скажут. По большей части носить письма и звать людей в суд.
— А жалование какое?
— Никакого, — Либерий оскалил зубы в акульей улыбке. — Ишь, нахал, еще платить ему. Зерно получишь, повинности для отцовой пекарни уменьшим, и будет с тебя. Ты и так, я слышал, широко развернулся. Целые свадьбы хлебом снабжаешь. Умный мальчик. Далеко пойдешь, если ноги себе не сломаешь.
— Я ваш преданный слуга, магистр, — склонил голову Марк, а Либерий лишь пренебрежительно хмыкнул.
Марк чувствовал на себе неприязненный взгляд. Этот взгляд прожигал его насквозь. Ну и плевать! Он будет лебезить, унижаться и льстить. Пусть лучше так, чем открытая война с самым богатым из хлебопеков. Ему в ней не победить.
Следующие недели пролетели, как в каком-то безумном калейдоскопе. Марк, высунув язык, бегал по всему Риму, разнося документы, вызывая людей в коллегию, в суд, или уведомлял их о недоимках. А потом его еще и писцы запрягали, увидев, что паренек-пекарь изрядно навострился считать. Марк помогал вести учет, рассортировав свитки по годам и месяцам. Он подумал было ввести двойную запись, но тут его осенило.
— Ну я и дурак! — простонал он. — Да кому я лучше хочу сделать? Либерию? Да пошел он! Вдруг нам повезет, придет ревизор и отправит его на арену, львов кормить? Нет, не с моим счастьем.
И мысли о том, чтобы навести порядок в родном ведомстве, тут же покинули его курчавую голову. Не до того ему. Либерий все жилы вымотал, взваливая на него самые неприятные поручения. Как сегодня, например…
Тук. Тук. Тук.
Марк трижды постучал в прилавок мелкой пекарни, стоявшей у Тибуртинских ворот. Это первый этаж инсулы на узкой улочке, сдавленной с двух сторон пятиэтажными домами. Недовольный пекарь высунулся из окошка и окинул его неприветливым взглядом. Марк знал это лицо, они не раз виделись на собраниях коллегии.
— А, Марк-счетовод! Чего тебе? — спросил пекарь, обдав его могучим чесночным запахом и не менее густым перегаром.
— Почтенный Курций, — ответил Марк. — Магистр Либерий просил напомнить, что твой долг так и не закрыт. Если не заплатишь налог, придет экзактор и наложит печать на твою лавку.
— Так ты теперь на Либерия работаешь? — пекарь оскалил редкие кривоватые зубы. — Вылизал задницу магистру, дерьма кусок! Не хочешь больше у печи жариться?
— Я посыльный, мастер, — побагровел Марк. — Всего лишь посыльный. Меня послали, и я пришел. Твое дело, платить или не платить.
— Мое дело? — пекарь оскалил редкие зубы. — По-твоему, я не плачу, потому что жаден? А, может, потому что болотная лихорадка забрала моих сыновей? Или из-за того, что жену разбил паралич, и она лежит, как колода? Боги отвернулись от меня!