— Не умеют они лучше, — пожал плечами манцепс. — Ты молодой, резвый, как призовой жеребец. А они ослы, которые по кругу ходят, чтобы зерно смолоть. Понял мою мысль?
— Так мне теперь ослом стать? — возмутился Марк.
— Я тоже молодым был, — усмехнулся откупщик. — Думал, горы сверну, в сенаторы выбьюсь. Ну ладно, приврал насчет сенатора… Но богатеем хотел из первых быть. На родню лавки записать, схорониться в норку и жить припеваючи. Не вышло.
— Почему? — жадно спросил Марк.
— Да потому что пришли люди с императорскими печатями, — на лице Ремигия промелькнула гримаса. — Пришли и пояснили, как жизнь на самом деле устроена. Если ты жеребец призовой, но родился не в той конюшне, крутить тебе жернов с другими ослами вместе.
— Прорвусь, — одними губами сказал Марк. Казалось, не слышно ничего, но откупщик его понял.
— Никто тебе забогатеть не даст, парень, — Ремигий вытер сальные губы. — Я вот не слышал, чтобы у тебя покровитель был. А раз так, жди гостей. Придут люди из префектуры и так тебя штрафами обложат, что взвоешь.
— Да за что? — вскинулся Марк.
— Да за то, что могут, — пожал плечами откупщик. — У них есть печать в руках, а у тебя ее нет. Ты обычный пекарь, дерьмо ослиное, которое человеком себя возомнило. Им в радость такому, как ты должное место указать.
— Уже что-то знаешь? — спросил Марк, кусая губы.
— Нет, — равнодушно ответил Ремигий. — Но я давно живу на свете. Люди не хотят делать лучше себе, они хотят, чтобы соседу было так же плохо, как им. Никто не любит выскочек. Я знаю людей, мальчик. Знаю их куда лучше, чем хотел бы. Спасибо за угощение!
Откупщик встал и пошел на выход, а Марк невидяще смотрел в стену. Каждое услышанное слово жгло ему душу. Прав негодяй Ремигий, кругом прав. Если нет могущественного покровителя, любой чинуша разорит тебя взятками и штрафами. Простому пекарю нечего противопоставить такой силе.
На следующий день, прямо после службы, Марк удивил домочадцев, начав готовить какой-то неизвестный никому пирог. Дело у него не шло, и он бормотал себе под нос что-то похожее на варварскую брань. Никто его слов не понимал, но смысл их был предельно понятен. Сын пекаря что-то вспоминал, но вспомнить не мог. Тем не менее, дело у него понемногу двигалось.
Сначала он тесто замесил, да так, что все в пекарне работу бросили и его обступили, рты разинув. Не на воде, как всегда, а на теплом молоке замесил, положил туда растопленный мед и закваску. Чуть поднялось тесто, он в него зачем-то яйца добавил и сливочное масло.
— Ты зачем хорошее тесто портишь? — не выдержал Тит. — Это же не еда, это мазь! Ее лекари продают, а жрут только дикие германцы. Возьми оливковое.
— Не годится оливковое, — покачал головой Марк.
Он вымесил тесто, дал ему подняться, а потом вымесил снова и поставил в тепло, поближе к печи. Из толстой лепешки раскатал прямоугольник с бортиками, положил туда пережаренную с луком, мелко нарубленную свинину, и закрыл ее тонким блином, который украсил щипками.
— Ставь в печь, — велел он Сергию, когда смазал пирог яйцом.
Кулебяка готовится примерно час. Так то в электрической духовке, а не в печи. Марк ходил туда-сюда, проверяя готовность длинной щепкой. Тут ведь ни термометра, ни даже песочных часов нет, да и само понятие часа — штука абстрактная. Большинству людей оно не скажет совсем ничего. Рассвет, полдень, закат — вот наиболее точные ориентиры.
— Готово вроде, — он тщательно осмотрел щепку. Она оказалась сухой.
Марк вытащил пирог и поставил его на стол. Хорошо получилось, не зря он пекарь непонятно в каком поколении. Должна же чуйка нужная присутствовать. Два работника, отец, мать и сестры уселись за стол с самыми недвусмысленными намерениями. И даже жар печи никого не смущал. Там же хлеб, как его бросить.
— Ну, господи, благослови! — сказал Марк, удостоившись одобрительного взгляда матери и удивленного — отца. Разрезал пирог на куски и разложил его на блюде.
— Да не спеши так! — укоризненно посмотрел он на Сергия, который обжег язык, запихнув в рот кусок.
— Вкусно! — промычал тот, облизывая пальцы.
Он начал жадно откусывать и дуть, откусывать и дуть. Надо сказать, остальные от него не отставали и лопали за милую душу. От немалого пирога за пару минут и следа не осталось. А на то, что тесто чуть пригорело снизу, никто и внимания не обратил. Съели вместе с подгоревшей коркой.
— Это чего за пирог такой? — спросил Тит, утирая жирные губы. — Господский какой-то? Я не слышал раньше, чтобы варварское масло в тесто клали. Но вкусно получилось. Такого теста я еще не пробовал. Это же получается, сюда можно любую начинку положить?