Либерий вплыл во двор, распространяя вокруг себя аромат дорогих масел. Этот запах бил по обонянию своей непривычной роскошью. Пекари в первую очередь пахли дымом, во вторую и в третью они пахли дымом тоже. Ароматы свежего хлеба и пота не могли пробиться через едкий дух родной печи. Казалось, он саму кожу пропитывал насквозь.
— По одному, — бросил Либерий. — Бабы последними заходят.
Он недовольно посмотрел на Марка.
— Почему бездельничаешь? Работы нет?
— Жду распоряжений, господин магистр! — гаркнул Марк, преданно поедая начальство глазами. Пекари скривились, а один даже сплюнул презрительно. Марк прочитал ругательство по его губам.
— Тут сиди, позову, — важно кивнул Либерий и прошел в рабочий кабинет.
Марк примостился на ступеньках, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. Толстячок Либерий мужиком был дельным, и скрепя сердце Марк начал признавать, что место свое он занимает по праву. Не дурак, соображает быстро, к людям подход имеет. Немало для руководителя.
— Что у тебя?
— Жернов вконец износился, господин.
— Так пойди и купи.
— Денег нет, господин. Только налог отдал, пропади он…
— Рассрочку получишь. Три месяца. Скажешь, я велел.
— Век бога…
— Следующего давай! — послышался раздраженный голос Либерия.
Пожилой мастер с пегой бородой зашел в кабинет, окинув Марка уничтожающим взглядом.
— Доброго утречка, господин.
— И тебе, Аника, не хворать. Дочь замуж выдал?
— Слава богам, господин, за хорошего человека, из наших.
— Чего пришел?
— На мальчишку Марка жалоба у меня. Со Спуска который.
— В этот раз что?
— Да то же самое! Работает нечестно. Не по-людски. Покупатели наши к нему уходят.
— Я что сделать могу? Казнить его?
— Да хорошо бы, господин. Житья от него нет.
— Да ты, Аника, совсем умом тронулся? — Либерий повысил голос. — Человека казнить за то, что он вкусные пироги печет? Я тебя уважаю, конечно, но ты уже… Может, пора сыновьям дела передать, а? На покой не хочешь, почтенный?
— Мы бы подношение собрали… — пискнул Аника, — с небес его на землю спустить, господин. Ну, никакого житья… По миру пойдем скоро.
— Работайте лучше! — закончил разговор Либерий, а Марк ощутил всю крепость крыши куратора Афрания.
Жирный обжора пока отрабатывает свои пироги. Ведь Либерий любого пекаря в бараний рог согнет. Разорит штрафами, поборами и уроками. А тут не смеет.
Нужды других пекарей у Марка особенного интереса не вызвали. Обычные дрязги. За ними прошли возчики, писцы и прочий люд. И только потом впустили пожилую вдову. Она стояла долго, хотя пришла едва ли не первая. Такая у нее теперь судьба. Не нужна она никому, если нет мужа и сыновей. Из милости на этом свете живет.
— Здоровья вам, господин.
— И тебе не хворать, Фульвия. Я свое слово держу. Коллегия твоего мужа похоронит. И погребальный пир проведет. Святого отца пригласим. Он свое слово скажет.
— Спасибо, господин. Век бога молить за вас буду! А что со мной теперь? Нет у меня сыновей, только дочери. А те далеко.
— Печь твою другому пекарю отдадим, — ответил Либерий. — Он тебя кормить будет. Коллегия не бросит, Фульвия. Иди к казначею. Он похоронами распоряжается.
— Спасибо, добрый господин. Буду святую Агнессу молить за вас.
Следующей зашла молодая вдова. Ее мужа уже похоронили.
— Чего пришла, Децима? — спросил Либерий. — Я уже ответил тебе. Нет!
— Умоляю, господин! Отпустите в отцовский дом. Меня приютят там. Пожалейте вдову! Дитя мое пожалейте!
— Женщина! — возвысил голос магистр. — Ты вдова пекаря. Сын твой в коллегию с рождения вписан. Как в положенные лета войдет, примет пекарню отца. А пока мы найдем, кто дела вести будет и тебя с сыном кормить. Даже не думай никуда уехать. В цепях назад вернешься. Печь должна хлеб давать. Поняла?
— Да пропади она пропадом, печь эта, — зарыдала женщина. — Хуже рабства любого. Я на служанок иных смотрю и завидую. На рынок идут, смеются. Хозяевам кости перемывают. А я? Я-то когда в последний раз смеялась? Кроме печи этой и не видела ничего! Каждое утро просыпаюсь, а меня еще один урок ждет.
— Все так живут, не ты одна, — скучающим голосом ответил Либерий. Видимо, она приходит к нему не в первый раз. — Неженкой тебя отец вырастил, наказывал мало. Всем тяжело, но никто не стонет. Сегодня придет новый мастер. У него работать будешь. А через пару лет и сын тебе помогать начнет. Все легче будет. Вон какой он у тебя крепыш растет.