— Нет, Децима, — покачал головой тот, во все глаза разглядывая Севера. — Я просто пришел узнать, как ты справляешься. Ведь потерять мужа — такая беда. Ты женщина, тебе нужна защита. И я смотрю, ты ее уже нашла. Ну надо же, какой резвый паренек вырос у этого олуха Тита. Кто бы мог подумать…
В то утро магистр Либерий пребывал особенно не в духе. Марк шкурой чувствовал волны ледяного холода, которые от него исходили. Много нового о себе узнал. Выяснилось, что он и ленивый, и дерзкий, и глуп, как колода. И вообще, сидит день-деньской, не делая ничего. Отчет по пекарне вдовы Клодии оказался полным дерьмом, хотя ни единого слова, почему именно он таков, Марк не услышал. Отчет этот пошел в архив без правок и уточнений.
Казначей поглядывал на него с сочувствием. А вот писцы смотрели на Марка со скрытым торжеством, заваливая его идиотскими поручениями. Он уже взвыть был готов, но тут ему выдали табличку и послали инспектировать пекарни Транстиберима (2). Лично магистр отправил.
— И чтобы не врать мне! — погрозил Либерий пухлым пальцем. — Узнаю, что за взятку утаил рабов или, того хуже, неучтенный запас зерна, я с тебя шкуру спущу!
— Ну что вы, господин, — вытянулся во фрунт Марк. — Да как вы подумать могли. В лучшем виде все исполню.
— Проваливай! — рыкнул Либерий, и Марк поспешил удалиться. Гадать, подобно остальным, какая муха укусила начальство, он не хотел.
Молодой пекарь и рад был вырваться из двора коллегии, где с утра до вечера разгружали зерно и скрипел жернов. От Целия — к громаде Великого цирка, а от него — к мосту Проба. Не так далеко. Ну а то, что район за рекой дерьмовый, так жителю Субуры не привыкать. Жаль, вчера не знал про такое счастье, кастет бы с собой прихватил.
— Старший? — сидевший неподалеку от коллегии Секунд поднял на него глаза. — Делать сегодня надо чего?
— Нет, — покачал головой Марк. — Для тебя работы не будет. Иди, в пекарне помоги. Скажи матери, я к вечернему тесту приду. Магистр много поручений дал.
— Ага, — кивнул мальчишка и скрылся в толчее.
Марк, насвистывая легкомысленную песенку, ледоколом шел через толпу, занимавшую улицы города с раннего утра и до заката.
— Надо было в обход пойти, — поморщился он.
Остийская дорога шла от порта, и тут не протолкнуться от повозок. В город везли зерно, горшки с маслом, дрова, уголь, зелень. Гнали стада коз. В клетках ехали куры, оглушившие Марка многоголосым кудахтаньем. Он лавировал, огибая телеги, и матерился, когда какой-нибудь мул отправлял пахучий сюрприз прямо ему под ноги. Нужна немалая ловкость, чтобы изловчиться и пройти без потерь навстречу потоку грузов. Иному канатоходцу впору. Он прошел через проем Сервиевых стен. Древняя крепость, видевшая еще Ганнибала, обветшала вконец. Она оказалась внутри городских кварталов. Кое-где к ней прилепили дома и лавки, а здесь, у порта, кусок стены с воротами и вовсе разобрали, чтобы не мешали потокам груза.
А вот и мост Проба. Марк постоял на его середине, легкомысленно поплевывая в мутные воды Тибра. Напротив, совсем недалеко, мост Эмилия. Между ними выходит черный зев Клоаки Максима, из которой льется в реку вся грязь великого города. Рыбаков в этом месте — без счета, а Тибр перегорожен сетями. Рыбалка «у двух мостов» отменная. Вода теплая круглый год, а потому и разной рыбы без счета. Ловят на удочку и с мостов тоже. Это не запрещено, а для многих босяков это единственный способ прокормиться.
Марк заслушался. Расположившаяся на берегу артель мешает упряжке волов, которые тащат баржу из Остии. Тут такое каждый день, и не по разу. Если повезет, то и хорошую драку увидеть можно.
— Нет, миром разошлись, — загрустил Марк, оставшись без зрелища. Рыбаки начали сворачивать сети. — Нет в людях прежнего куражу.
Транстиберим, четырнадцатый район Рима, начинался сразу за мостом. Марк и сам себе не признался бы, что идти туда ему неохота. Дикая мешанина складов, мастерских, причалов и загонов для скота, за которыми выстроены жилые кварталы, пользовалась дурной славой.
— Сиди, не сиди, а начинать надо, — вздохнул Марк, плюнул напоследок в Тибр и погрозил пальцем выпрыгнувшему из воды голавлику. Тот принял плевок за мошку.
Марк уверенно зашагал в глубину района. Здесь числится двенадцать пекарен. А это значит, что он застрял тут на несколько дней. Спустился с моста и сразу же попал в лабиринт узеньких улочек. Красильни… кожевенные мастерские… Эти можно найти вслепую. Запах от них идет отвратный. Хорошо, что их на тот берег вынесли.
— Не то, не то… — шептал Марк, держа в поле зрения жилые дома. Ему туда.