— Мы подсобим, — сказала Мириам, крикливая баба с четвертого. Зоя, стоявшая рядом, молча кивнула и макнула тряпку в ведро.
— Неси еще воду, почтенный, — из соседнего дома вышла Евфимия, которая сегодня не сказала ни слова в сторону шлюхи, которую терпеть не могла. — Бог покарает того, кто сделал это. И того, кто избил Марка, он покарает тоже. Чтоб его чирьями забросало. Такие хуже нечистого гунна.
— Э-э-э! — сзади послышалось протестующее мычание Зоиного отпрыска.
— Терций, я не про тебя сказала, — отмахнулась Евфимия. — Ты, конечно, ворюга и говнюк, но на такое не способен.
А к пекарне уже шли люди. Север, Прим, Зенон, Анфим, Евтихий… Они шли с ведрами. Они не сказали ни слова. Просто принесли воды.
1 Форика — многоместный уличный туалет в Риме. Был соединен с водопроводом и канализацией. Особо продвинутые модели приспосабливались для отдельного сбора мочи, которая шла потом по свинцовым трубам в специальные емкости при прачечной. Из-за скопления метана в общественных уборных иногда происходили самовоспламенения.
2 Вигилы — государственная ночная служба Рима, совмещавшая функции пожарной команды и ночного патруля. Они разнимали драки, задерживали воров и беглых рабов, а также первыми реагировали на пожары. К V веку их эффективность в бедных районах Рима заметно снизилась из-за общего упадка городской администрации и нехватки ресурсов, однако служба продолжала функционировать и свои основные задачи худо-бедно выполняла. Расследованием преступлений вигилы не занимались, ограничиваясь задержанием на месте и передачей нарушителей префекту. Реакция вигилов часто запаздывала: ночной город был слишком велик, а патрули — немногочисленны. В опасные и узкие переулки они старались не заходить без необходимости или поддержки. При крупных драках одиночный патруль обычно не вмешивался напрямую, предпочитая вызвать подкрепление или дождаться удобного момента для задержания.
Глава 23
Марк приоткрыл веки и тут же смежил их. Тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях, ножом резанул по глазам. Голова уже не болела, как раньше. Видать, отболела свое. И он бесстрашно открыл глаза снова.
— Сестренка, — прохрипел Марк.
— Братик любимый, очнулся! — захлопотала Фауста. — Поски попей.
Марк похлебал воды с уксусом и ощутил вдруг, что дико хочет жрать. В его животе словно два ежа подрались. Кишки скрутились в узел, поселив в брюхе сосущую пустоту. Гадостное чувство.
— Есть хочешь? — обрадовалась Фауста. — Я принесу сейчас.
— Сколько я лежал? — спросил Марк, который помнил происходящее только частично. Он то просыпался, то вновь проваливался в забытье.
— Три дня, — ответила девчонка. — Мы поили тебя и обтирали, как лекарь Антоний велел. Он сказал, чтобы ты не вставал пока.
— Не встану, — Марк снова закрыл глаза. — Чую, упаду. Принеси мне жижи мясной, сестра. Бобов и мяса не надо. Понемногу есть буду.
— Хорошо, — прощебетала Фауста. — Сейчас в термополию сбегаю. Вот мама обрадуется! Она все глаза выплакала.
— Отца позови, — попросил Марк.
— Сейчас, — пообещала Фауста и хлопнула входной дверью.
Марк оглянулся. Комната другая. Ах да! Они же снова переехали в старое жилье на втором этаже. Оно просторней, а у родителей есть своя крошечная спаленка за дощатой перегородкой. Тут даже одна стена каменная, отчего шума куда меньше, чем под крышей, в прибежище голытьбы. И зимой теплее, потому как пекарня внизу. Хорошо…
А чего со мной произошло-то? — думал Марк. Тот день выпал из памяти полностью. Сотряс со мной произошел, осознал он. А это его последствия.
— Ну, как ты? — у кровати присел Тит, участливо поглаживая заскорузлой ладонью спутанные волосы Марка. Получалось у него неумело, но парень едва не расчувствовался. Столько искренней любви было в этом неловком жесте.
— Скоро встану, — ответил Марк. — Ты предупредил Либерия, что я слег?
— В тот же день, — скрипнул зубами Тит. — А эта сволочь знаешь, что сказала? Что раз ты в уличную драку ввязался, то сам виноват. А работа стоять не должна. Он на твое место другого человека взял.
— И урок нам вернул? — слабо усмехнулся Марк.
— Да! — прорычал Тит. — Знает, что с тобой, но урок наложил прежний. Ну скажи, не сволочь ли? Спасибо, Зоины помогают. Не думал, что шлюхины дети такие… хм… — тут он смутился. — Да нет, достойные юноши растут. А что воровали, так то от голода. Грех в том их винить. Это ведь они тебя нашли. Если бы не эти мальцы… Э-эх… Они и дерьмо вместе со мной отмывали…