Легионеры маршировали по улицам. Из домов выбегали разбуженные жители и провожали взглядом марширующих. Воры, убийцы и насильники прятались в подворотнях, боясь праведного гнева. Легион внушал страх. Помогал жителям Римарура осознать, что они под надёжной охраной. Никто не посмеет вторгнуться на земли Империи. Никому не достанет наглости идти против подобной силы. Легионеры живой стеной встанут на защиту родной Империи.
Золотой легион обратит в прах любые попытки врага на завоевание. Он уже поработил гордый Курнос. Им были втоптаны в горячие пески армии султанов. Легионеры загнали в болота жестоких и не знающих жалости Алнанцев. Сравняли с землей их города, а армию рассеяли и уничтожили. Они огнём и мечом прошли по холмистым краям Гарании и загнали её армию в горы, откуда они ещё не скоро вернутся. Они сдерживают суровых конунгов севера с их многочисленными дружинами. Даже некогда непобедимые армады Генрихстона, морские волки, закалённые солёными бурями, затихли на своём архипелаге.
Нет у легионера Румарийской Империи достойного противника. Очень скоро он принесёт мир и процветание родной стране.
Окованные металлом бойцы легата Амасиса вышагивали по городу, пропуская мимо ушей хвалебные речи имперских жителей, пикантные предложения горящих желанием дев и радостные крики скачущей по улицам ребятни. Когда легионер вышагивает, он видит лишь впереди идущих. Тех, с кем ему предстоит идти в кровавый бой на врага, которого укажет Император и легат.
«Шагай, Мой Легион! Шагай к победе! Мы ещё повоюем. Мы заслужим славу. Славу, что будет жить в веках. Славу, по сравнению с которой падение Таж-Тшибана будет лишь детской игрой. Мы покорим врагов. Мы станем величайшим из легионов. Потому что по-другому нельзя. Потому что я, Амасис Мартелл, поведу вас в бой. Нас будет бояться сам Император. Он будет падать ниц, умолять, одаривать нас горами золота, лишь бы мы не пошли против него. А мы пойдём. Однажды я стану Императором. Потому что по-другому не может быть. Я стану Великим».
Амасис смотрел на ряды легионеров, и сердце его билось сильнее в предвкушении побед и славы. Однажды стяги его легиона сменят императорские штандарты на шпилях и башнях румарийского дворца.
Дождь лил стеной, набирая силу с каждой минутой. Сверкали молнии, освещая вышагивающих бойцов. И даже раскаты грома не могли заглушить их тяжёлую поступь. Улицы извивались, легионеры мерно вышагивали, приближаясь к городским воротам. Амасис двигался позади колонны, любуясь окованной в сталь, ощетинившейся рядами копий, людской змеёй. Но неожиданно движение прекратилось. Солдаты замерли, сделали пару шагов на месте и остановились.
Мартелл увидел приближающегося примипила Бэлгора Максимуса. Темноволосый парень гнал коня по направлению к центуриону. Шлем его был приторочен к луке седла, а волосы, мокрые от дождя, прилипли к лицу.
-Стражники отказываются отпирать ворота, - отрапортовал Максимус. – Требуют легата.
Амасис не ответил. Он лишь пришпорил коня и пустил его в галоп. Мимо проносились ряды его верных воинов, дождь заливал глаза, а в сердце просыпалась ярость.
-Отпирай, именем Императора! – проорал Мартелл, останавливая коня в дюйме от стражника.
-Не положено, - зевнув, ответил воин, облачённый в ржавые латы. – До первых петухов ворота велено не открывать ещё дедом нынешнего Императора. Так что разворачивайте своих солдат, господин легат, и возвращайтесь поутру.
В мгновение ока Амасис соскочил с коня и навис над стражником. Рука крепко сжимала эфес меча, но он удержал её. Он знал, что стоит мечу вырваться из ножен, и прольется кровь.
-Ты хоть знаешь, с кем говоришь?
Стражник, и это видно по округлившимся глазам, узнал собеседника. Какое-то мгновение он молчал, постепенно бледнея, но затем взял себя в руки.
-Извините, легат Мартелл, но не положено. Меня и наказать могут, - голос его дрожал, но сдаваться он не собирался.
-Сначала я накажу тебя. И накажу кровью.
-Наказывайте, - стражник вновь побледнел. – Но лучше сразу убейте. Ворота я не открою. Не положено.
Препираться можно было до рассвета. Румариец оказался упёртым. И тогда Амасис решил действовать по-своему. Но стоило ему начать внушение, как со стен донеслись истошные крики. А затем, перекрывая раскаты грома и шум бегущей по улице воды, над городом разнеслись протяжные звуки горна.
Два длинных сигнала – враг у ворот.
Стражник всполошился, огляделся и рванул раздавать сигналы. Амасис оседлал коня и стал ждать. Его легион оказался в нужном месте в нужное время. И плевать на тех, кто станет заявлять потом, что это было неспроста. Мартелл уже готовился восседать на лаврах.