-Слава Урну, что вы оказались здесь, легат Мартелл, - прохрипел запыхавшийся стражник, появившись пару минут спустя. – Сейчас вашему легиону откроют ворота. Я уже отдал распоряжение.
-Что там? – коротко поинтересовался легат Золотого легиона.
-Три отряда. Кто именно - не разглядеть. Хотели застать врасплох.
Амасису этого было достаточно. Вряд ли враг располагал большим, чем его легион, количеством бойцов. Это будет лёгкая победа.
Ворота противно заскрипели. Смазывали их, похоже, достаточно давно.
Мартелл обернулся и посмотрел на легионеров, уловив волну воодушевления. Его воины жаждали битвы и были готовы доказать, что не зря получают самое высокое в румарийской армии жалованье.
Не успели ворота распахнуться, как первая когорта под предводительством Бэлгора ринулась вперёд, набирая скорость, переходя с шага на бег. За ней двинулась вторая, третья. Людское море ожило, готовое убивать, давить, крушить и втаптывать врага в грязь.
Амасис направился к воротам, когда мимо него пронеслась четвёртая когорта. Легионеры бежали. Мокрые от дождя знамёна, с изображённым на них змеем, пронзённым стрелой, взлетали в такт шагов знаменосцев. На бегу воины перехватывали щиты в боевое положение, готовили мечи. Они действовали, как чётко слаженный, не дававший сбоев, механизм: не разрывая строя, прикрывая спину товарища, зная своё место в этом живом, наделённым разумом, людском море.
Поле перед стенами Римарура заполнилось легионерами. Гастаты занимали первый ряд, прикрываясь огромными, практически в человеческий рост, щитами красного цвета с тремя белыми линиями, идущими по диагонали. Принципы готовили пилумы, чтобы сразу же пустить их в дело по приказу центурионов. Ряды триариев ощетинились двухметровыми копьями, превращая легион в огромного ежа. Бегали вдоль шеренг центурионы, раздавая приказы, выравнивая строй, проверяя готовность своих бойцов.
Амасис занял место позади триариев и смотрел туда, откуда должны были появиться враги. Он чувствовал их, но не видел воочию.
Он чувствовал, слышал биение их сердец, струящийся по жилам гнев и ненависть и видел, то, что ни разу не видел до этого. Он видел красные, пульсирующие, невидимые глазу обычного человека нити, берущие своё начало в ближайшем перелеске и исчезающие в грозовых тучах. Он понял сразу. Это были всего лишь марионетки, которые управлялись владыками Ардорина. Они пришли не для того, чтобы завоевать и сравнять с землёй Римарур. Они пришли за ним. Созидатели обратили свой взор на мятежного румарийца. Они решили покончить с врагом одним ударом. Скинуть его с доски, чтобы он не мешал их сложной многоходовой партии по завоеванию Ардорина и порабощению всех его жителей.
Он оторвал свой взгляд от перелеска и увидел то, чего не ожидал увидеть. Такими же нитями, только не пульсирующими и не натянутыми, были скованны все его легионеры. Все окружающие его люди. Пусть он пока не понимал, как, но чётко осознавал, что в один момент Созидатели смогут взять власть и над его легионом. Натянуть невидимые нити и сделать всех верных ему своими послушными марионетками.
Легионеры замерли. Они стояли в ожидании врага и не могли понять, куда он скрылся. Они-то не могли видеть те нити, что связывали Созидателей и их верных слуг. Видел их только Амасис. Он-то и приступил к действиям. Пришпорив коня, центурион вырвался вперёд и остановился перед рядами гастатов, обнажив меч.
-За мной, Золотой Легион!
Он пустил коня рысью. За спиной, сотрясая землю, чеканили шаг легионеры. Они не привыкли сомневаться в командире. Они шли за ним всегда, даже несмотря на то, что временами люто ненавидели. Это - доля простого легионера. Ненавидеть легата, но всё-таки безоговорочно подчиняться.
Лес приближался. Амасис чувствовал нарастающий, становившейся ощутимее гнев. Его уже можно было потрогать. Он был всепоглощающий, дарующий силу.
Когда до цели оставалось менее пятидесяти метров, враг сделал первый ход.
Рядом с Мартеллом просвистел арбалетный болт, затем ещё один. За спиной вскрикнули легионеры. Снаряд врага всё-таки отыскал жертву.
Легат обернулся, смотря на раненого солдата, которого товарищи утаскивали в глубь строя. Злоба захлестнула его. Ненависть придала сил. Пусть он ещё малона что способен, но удивить врага сумеет.
Он сконцентрировался, собирая всю свою силу в одной точке, перегоняя нарастающий жар в правую руку. Кровь начинала закипать, пальцы светиться. Мартелл замер, с интересом разглядывая свою руку. Лишь пролетевший в паре сантиметров от лица болт заставил его выйти из транса.