-Даже спать не хочется, - прошептал старый капитан.
Сердце кольнула боль. Боль расставания. Он знал, по какой причине она пришла к нему сейчас. Поговорить, может быть, в последний раз и попросить извинить за то, что она задумала сделать.
-Мне тоже не спится, - ответила дочка, подходя к отцу и укладывая голову ему на спину, обняв за талию своими тоненькими, такими нежными, совсем как у её матери, ручками. - Так не хочется с тобой расставаться.
-Так не расставайся, Даная. Ты же всегда ходила со мной. Что изменилось в этот раз? Всё из-за того парня? Как его? Генри?
-Да, папа. Из-за него, - Даная тяжело вздохнула.
Дарлин не видел её лица, но знал дочь достаточно хорошо, чтобы догадаться, что на большие голубые глаза навернулись слёзы. Они были совсем как у матери. Она вся была её точной копией. Дарлин смотрел на дочь, а видел жену в те годы, когда они только начинали встречаться и проводили вместе длинные летние ночи. Это были самые светлые воспоминания старого морского волка.
-Я бы отправилась с тобой, но чувствую, что должна остаться в Теманосе и отыскать его. Я думаю только о нём. Если я его не отыщу, наверное, от тоски помру.
-Ничего с тобой не случится. Ты у меня красивая. Встретишь ещё десятки таких, как он.
-Нет, папа, - голос девушки был подобен стали. – Таких, как он, больше нет.
-Хорошо, Даная, - старый унбарг глубоко вздохнул и повернулся к дочери, посмотрев ей в глаза. - Я верю тебе. Я полностью тебе доверяю и, надеюсь, что ты найдёшь его. Просто, - Дарлин запнулся, пытаясь унять наворачивающиеся на глаза слёзы. - Просто я боюсь тебя отпускать. Ты всегда была рядом, и я защищал тебя, но сейчас я не смогу опекать тебя. Я буду далеко и поэтому переживаю. Надеюсь, ты понимаешь меня.
Даная грустно улыбнулась. Из больших голубых глаз потекли слёзы, и она крепкоприжалась к отцу, громко всхлипывая.
-Прости меня, папа. Я очень сильно тебя люблю, но что-то подсказывает мне, что я должна найти его. Сердце кричит от боли. Я не успокоюсь, пока он не окажется рядом. Не бойся за меня. Мы ещё встретимся, и я познакомлю вас. Обещаю.
-Я буду ждать с нетерпением, дочка.
Дарлин ещё крепче обнял дочь и зарылся носом в её чёрные вьющиеся волосы. Слёзы всё-таки выступили и потекли по сухим, исполосованным морщинами, щекам. Он хотел сказать как сильно её любит, но тут корабль внезапно тряхнуло.
Даная вскрикнула и только благодаря отцу удержалась на ногах. Корабль тряхнуло ещё раз и до слуха донесся ужасный грохот, будто разваливался огромный каменный дом. Затем донеслись истошные крики. Вновь загромыхало, и Дарлин с Данаей, стоя на борту “Георга 18”, увидели, как оседает, поднимая столбы пыли стоящий неподалёку дом. Вверх, подобно гейзеру, взметнулась струя воды, окатив соседние с портом улицы.
По улице забегали люди, пытаясь найти спасение, а грохот и толчки продолжались. Вот осело ещё пару домов, и часть улицы ушла под воду. Море под бортом корабля забурлило, поднимая волны. Необходимо было что-то предпринимать.
-Стой здесь и крепко держись за борт! - крикнул Дарлин, скрываясь в трюме корабля.
Пару мгновений спустя на палубу начали выбегать сонные матросы, принимаясь за знакомую работу. Поднимали якорь, развязывали узлы, распускали паруса. Корабль готовился к отплытию.
А всего в нескольких сотнях метрах город продолжал уходить под воду. Разрушения сопровождались ужасным грохотом и криками обезумевших от паники людей.
-Сюда! Все сюда! На корабль!
Дарлин стоял у перекинутого на берег трапа и кричал, что было сил. Люди, завидев его, спешили подняться на борт, неся на спине всё, что могли спасти.
Даная стояла, крепко вцепившись в фальшборт, а сердце бешено колотилось. Где-то там должен быть Генри. Может быть, он далеко от порта и не успеет сообразить, куда надо бежать. Страх того, что она может потерять его, так и не найдя, сдавил сердце, и крик отчаянья сорвался с её губ.
Вокруг бегали люди. Рядом стоящие корабли уже поднимали паруса, отчаливая. Порт быстро пустел, а город продолжал уходить под воду. Это всё было похоже на бред. Вот с ужасным, холодящим кровь грохотом стал оседать королевский дворец. Даная видела, как осыпались величественные башни, как поднимались ввысь гейзеры холодной воды, как беспомощно трепыхались унбаргские знамёна. Всё, что она знала и любила с детства, сейчас погибало у неё на глазах. А вместе со всем этим она теряла и того человека, которого была готова полюбить всем сердцем.
Она помнила, что говорил ей Генри, - он жил во дворце, и сейчас вместе с разрушающимся дворцом рушились и все её надежды на его спасение. Но что-то подсказывало ей, что отчаиваться ещё рано, что надо подождать. Подождать ещё немного. Сердце, в котором разгорался огонёк надежды, не могло её обмануть. Надо лишь немного подождать. Совсем немного. Она верила в это, хоть и здравый смысл говорил обратное.