Дарлин залился краской и не нашёл, что ответить. Когда он уже решился вновь начать разговор, собеседники услышали крик. Затем последовал громкий удар и звук приближающихся шагов. На фальшборт, подобно порыву ветра, влетела Даная, но, увидев короля, резко остановилась и, потупив взор, всхлипнула. Затем подняла глаза, и слёзы проступили в её прекрасных глазах. Она неловко, борясь с дрожью во всём теле, сделала пару шагов и низко поклонилась.
-Мой король, - начала она, и её измождённое лицо залила краска. - Я...
-Не стоит, Даная, - произнёс Генри, подходя к девушке, от чего она съёжилась, будто уменьшившись в размерах. - Не стоит кланяться. Это я должен кланяться и благодарить за вашу заботу.
-Я... я...только, - девушка заикалась, всё сильнее заливаясь краской, а после не выдержала и, бросившись на плечи короля, зарыдала в голос.
Дарлин за спиной короля громко фыркнул, пытаясь показать своё неодобрение подобным поведением дочери, но Генри не обратил на это внимания. Он крепко обнял девушку и поцеловал её в макушку. Даная всхлипнула и зарыдала с новой силой, пытаясь хоть что-то выговорить, но слёзы мешали. Так они стояли минут десять, прежде чем унбаргка смогла взять себя в руки и посмотреть на Генри своими большими, мокрыми от слёз, голубыми глазами.
-Я переживала за вас, Мой король, - наконец произнесла она, громко всхлипывая и пытаясь унять рвущиеся слёзы. - Все эти дни я не отходила от вас и хотела быть рядом, когда вы очнётесь, чтобы всё объяснить...
-Все уже хорошо, Даная, - произнёс Генри нежным голосом, отходя от девушки и внимательно смотря на неё.
Дарлин был прав. Она сильно исхудала. Он с трудом узнавал ту весёлую, жизнерадостную девушку, которую встретил в день своей коронации. Под большими глазами залегли тёмные пятна, волосы были растрёпаны, а щёки впали. Платье,в котором она перед ним стояла, висело на ней, подобно мешку, но всё-таки она не утратила той притягательности, которую излучала в день их первой встречи.
Король смотрел на неё, и в сердце что-то всколыхнулось. Волна тепла обдала его, он почувствовал, как краснеют щёки и поспешно отвернулся, стараясь не выдать свою слабость. Король обязан быть сильным, а особенно в такие тяжёлые для его королевства времена. - Я благодарен вам, - наконец произнёс он, смотря вдаль. - Я не знаю, как выразить свою благодарность. Что я могу сделать для вас?
-Подарите мне поцелуй, - выпалила девушка и тут же залилась краской, закрыв ладошкой рот и с опаской поглядывая то на отца, то на короля.
Дарлин не просто фыркнул, он вскрикнул и в тот же миг оказался между дочерью и королём. Видимо, он считал, что сейчас на дочь падёт гнев правителя, и был готов принять удар на себя.
-Извините её, Мой к...
-Генри, - сурово оборвал капитана правитель. - Дарлин, я же просил. Для вас просто Генри.
-Я извиняюсь, но... - старый унбарг замялся, но спустя пару мгновений продолжил. - Я извиняюсь за поведение дочери. Она ещё молода и глупа. Ей нет и девятнадцати. Она ещё слишком ветрена. Не будьте к ней слишком суровы. К тому же, она очень устала. Она должна отдохнуть. Простите её.
-Я не злюсь, - мягко произнёс правитель и взглянул на капитана, а затем на рыдающую за его спиной дочь. - Я всё понимаю. Понимаю её порывы, но... Я лучше отдохну. В теле ещё чувствуется слабость. Мне надо поспать. Извините меня.
И он покинул их с тяжёлым сердцем. Когда спускался по лестнице, то услышал грозный шёпот капитана и не замолкающие рыдания Данаи. Ему было жаль девушку. Он уже сильно жалел о той встрече на берегу Лучистого моря, но ничего поделать не мог. Пусть она живёт в неведении, что, глядя на неё, он видит лишь Алиру.
Следующие недели слились в один повторяющийся день. Генри просыпался на рассвете, быстро завтракал тем, что ему приносили девушки, которых на свой борт пустил Дарлин и поднимался на палубу.
Простые унбарги всячески выражали своё почтение. Кланялись, старались держаться в отдалении, чтобы ненароком не разозлить королевскую особу. На него смотрели, как на истинного короля, который должен быть суров, но справедлив. Панибратства никто не допускал. Даже матросы, которые очень часто были изрядно пьяны и вели себя откровенно по-хамски, порою и по отношению к капитану корабля, Генри опасались и, завидев его, становились, как шёлковые. Генри же подобный порядок вещей вполне устраивал. Он старался ни с кемне сближаться, за исключением капитана.
Он проводил дни в компании Дарлина, избегая общества простых матросов и людей. И ему было плевать, что его сочтут зазнавшимся. Как король, он имел на это полное право и, не стесняясь, им пользовался. Ему вполне хватало общества старого морского волка. Они говорили обо всём, о чём могут говорить не знающие друг друга люди.