Дарлин стоял и непонимающе хлопал глазами. Смотрел то на короля, то на стоящую за его спиной Данаю и всё не мог поверить. Он стал рыцарем. Теперь он не просто безродный капитан одного из самых мощных кораблей унбаргской флотилии, а благородный рыцарь и полноправный хозяин “Георга 18”. Корабля, которому он подарил три десятка лет.
-Но зачем? - наконец смог вымолвить он.
-Потому что это - воля короля, - отчеканил правитель сгинувшей Унбаргии, обнажая меч Закона. - Подойди ко мне и преклони правое колено. Слова ничего не значат, если ритуал не произведён.
На негнущихся ногах будущий рыцарь короля – Дарлин Теманосский, сделал несколько шагов по направлению к правителю и преклонил колено, опустив голову.
-Я, законный правитель Родины, - начал Генри, и в голосе его звенела сталь. - Король Унбаргского королевства и всех прилегающих к нему островов. Правом, данным мне от рождения, по велению Духов Стихий, что испокон веков направляют мой народ по верному пути, нарекаю тебя, - меч Закона лёг на правое плечо капитана, - Дарлин из Теманоса, столицы унбаргского королевства, полноправным рыцарем короля и дарую тебе имя Дарлин Теманосский, дабы ты не забыл, - меч Закона лёг на левое плечо капитана, - своих корней и земель, откуда ты вышел. Также, волею своей, я дарую тебе сей корабль, что был в моей собственности до сего момента, а сейчас является твоим по праву моего слова. Поднимись на ноги, Дарлин Теманосский.
Рыцарь, пытаясь справиться с дрожью в коленках, поднялся и встал по стойке смирно.
-Протяни вперёд руки.
Дарлин повиновался. Король перехватил меч Закона поудобнее и полоснул по ладоням бывшего капитана, не очень сильно, но этого хватило, чтобы пошла кровь. Даная за его спиной тихо всхлипнула, но в ритуал не вмешивалась. Даже несмотря на все признания, она не имела права перечить своему правителю.
-Кровь твоя станет знаком верности, Дарлин Теманосский. Ты окропил ей меч Закона. Меч, который принадлежит твоему королю. И теперь ты связан кровными узами со мной и должен во всём меняслушать, а если понадобится, то вновь пролить кровь, но не за меня, а за свободу королевства Унбаргии.
Сын плотника тепло улыбнулся отцу своей возлюбленной, вложил меч в ножны и крепко обнял старого унбарга.
-А теперь перевяжи руки и не злись на меня за это. Этого требует обычай.
-Но зачем всё это? Для чего?
-Ты спас мне жизнь, ты рисковал своей, - Генри улыбнулся. - Ты достоин этого, Дарлин.
-А ещё, - задорно улыбнулась Даная, - я теперь девушка благородных кровей, дочь рыцаря, и правитель может просить моей руки.
Дарлин почувствовал, как по телу его разливается тепло от осознания того, что дочь его будет счастлива.
Дни вновь понеслись вперёд, похожие один на другой, как две капли воды, но не было в них уже прежней недосказанности. Генри и Даная проводили вместе всё больше и больше времени. Разговаривали чаще, а пересматривались уже, не скрываясь.
Они стали намного ближе. Девушка рассказывала возлюбленному о своей непростой жизни, а он слушал её, не перебивая, лишь иногда вставляя какую-нибудь незначительную историю из своей. Даная с каждым днём расцветала всё больше и больше, а Генри всё чаще ловил себя на мысли, что ему всё сложнее оторвать от неё взгляд. В его глазах она преобразилась. Стала той единственной, с которой он готов был делить свою жизнь до последнего дня. Он не уставал напоминать ей об этом каждый день, порою и по несколько раз на дню, а она в ответ лишь краснела и отвечала взаимностью.
Улыбка не сходила с ее лица, чем бы она ни занималась. Это не могло не радовать не только Генри, но и Дарлина. Старый морской волк, а теперь рыцарь Унбаргии, смотрел на молодых глазами, полными счастья и радости. Теперь он верил, что с его дочерью все будет хорошо. Теперь, когда они разговаривали с королем он уже спокойно мог обращаться к нему по имени, а разговоров про Данаю не избегал. Рассказывал, как счастлив был, когда узнал, что жена беременна. Как любовался ещё маленькой дочерью. Поведал королю, как она росла и чему училась изо дня в день. Разговоры эти помогали отвлечься ему от мрачных мыслей о том, что они могут и не найти новый дом. Ему хватало осознания того, что его дочь нашла любовь в лице молодого и хорошего парня. Очень часто на его глаза наворачивались слезы, которые он даже не скрывал. Он был счастлив и за дочь, и за короля.