-Ты как был ничтожеством, так им и остался, - прорычал сын барона, сплёвывая кровью и отбивая в сторону лежащий перед ним меч Генри.
Сын плотника, а теперь будущий рыцарь Унбаргии перевёл дыхание и занял боевую стойку. Пусть он и потерял оружие, а его противник почти вдвое больше, он не посмеет проиграть. Слишком долго и мучительно зарабатывался авторитет бойца. Слишком много побоев было пережито, чтобы перечеркнуть всё одним позорным поражением. Он докажет этим напыщенным зазнайкам, что на многое способен даже без оружия в руках.
Генри ринулся в атаку. Со стороны могло показаться, что его обуревала лишь ярость и ненависть к противнику, но думал он вполне здраво. Главное, чтобы противник ничего не успел понять. И, Слава Орлону, это и случилось.
Лицо молодого герцога осветилось ехидной улыбкой, но мгновение спустя её сменила гримаса ужаса.
Сын плотника двигался с невообразимой скоростью. Все резервы организма были пущены в ход. Он поднырнул под руку Арина, прижал к своему плечу и, резко развернувшись, подсёк ногу противника. Короткий всхлип, и визави лежит на песке; испуганный и удивлённый.
-Никогда не суди о человеке раньше времени, - злобно процедил Генри, наклоняясь над поверженным противником.
Ещё мгновение, и он покинул арену.
-Это был славный бой, - Аролик хлопнул Генри по плечу. Он всегда делал так, если был доволен исходом поединка. – Я и не надеялся, что ты сможешь одержать вверх над Арином, лишившись оружия. Но твоя атака была выше всяких похвал. Противник пал перед тобой ниц. Ты доволен?
-Я не умею радоваться чужому поражению, - ответил Генри, потупив взор. – Меня учили, что если ты радуешься падению противника, то это ведет лишь к гордыне, а она опьяняет не хуже вина.
-Ах, Генри, Генри, - Аролик вздохнул. Подобные рассуждения ему никогда не нравились. – Ты многому научился за эти два года, но поучения родителей и старшего брата из тебя и Филиппа выбить невозможно.
-Не вижу в этом ничего...
-Я понимаю, но и ты должен понять, что со дня на день твоя жизнь кардинально изменится. И старое должно сгинуть.
-Тогда я потеряю часть своей души, - не поднимая глаз, прошептал Генри, но так, чтобы его услышал рыцарь Унбаргии. – Вы слишком часто повторяете, что моя жизнь кардинально изменится, но день за днём она проходит по одному и тому же сценарию. Ничего не меняется.
-Всему своё время.
-И когда это время настанет?
-Когда будет угодно Духам Стихий, Генри. Тебе повезло так, как не везло ни одному человеку до тебя. Ты, сын простого плотника, очень скоро станешь рыцарем. На моей памяти такого ещё не случалось. Да и книги, в которых описаны подобные случаи до того стары, что их страшно брать в руки.
-Очень этому рад, - угрюмо буркнул сын плотника. За эти два года он хорошо выучил повадки рыцаря Аролика Крушащего топора и знал когда можно спорить, а когда лучше помолчать. Сейчас старый воин был не прочь и поругаться немного. – Поначалу мне казалось, что это везение, но теперь я понимаю, что это проклятие. Меня оторвали от дома, привезли сюда. Готовят неизвестно к чему, внушают бесполезные мысли и идеи, - сын плотника внимательно посмотрел на рыцаря. – Как долго всё это будет продолжаться? Когда моя жизнь, как вы любите повторять, изменится?
Аролик вздохнул, но продолжать не стал. Лишь махнул рукой и удалился. Генри знал, что подобный жест означал: теперь он свободен на весь остаток дня. Хороший шанс, чтобы уединиться и поразмыслить. Понять, наконец, чего хочет и к чему стремится именно он, а не окружающие, изо всех сил старающиеся дёргать его за ниточки.
На дворе стояла зима. Шестой день копья. Второй год их пребывания с Филиппом в Деродионе. Второй год постоянных тренировок и муштры. Два года разлуки с отцом и Рональдом. Два года, что казались вечностью.
Генри шел по пустому двору замка, одетый в самые теплые из тех вещей которые у него имелись. А утепляться было необходимо. Впервые за долгие годы на земли Унбаргии пришла настоящая зима. Морозы не прекращались, крупные хлопья снега укрывали промерзшую землю белоснежным покрывалом. Деревья стояли с облетевшей листвой, а это Генри видел впервые в жизни.
Промозглый ветер продувал до костей, а чем спасаться, мало кто знал. Благо всех воспитанников в Деродионе гоняли, как говорится, до седьмого пота и замёрзнуть они просто не успевали. Но сегодня всё шло не так, как обычно.
Начался день так, как к тому и привык Генри: за час до восхода солнца всех воспитанников выгнали во двор в одних штанах и отправили, как говорили учителя, «на лёгкую, утреннюю пробежку».