И она радовалась: плясала, смеялась, пела песни и не выпускала любимого из объятий. Это были самые счастливые дни её жизни. Даная старалась не задумываться о том, что ждало их народ дальше, просто радуясь каждому прожитому дню. Размышления о смутном будущем могли лишь омрачить радость, что пребывала в их сердцах в эти дни.
Не отставали от веселья Филипп, Алия и Дарлин. Они радовались ничуть не меньше остальных унбаргов, даже несмотря на то, что на них лежал немалый груз ответственности. В эти дни они старались про это позабыть.
Филипп веселился также, как и в дни своей молодости в Тераносе, помогая Алие познать радость, которую могло принести лишь общество самых простых людей. Вечерние празднества даже отдалённо не походили на те скучные и угрюмые светские праздники, к которым она привыкла. При дворе никто не отваживался так громко выражать свои эмоции: кричать, активно танцевать и смеяться.
Поначалу дальняя родственница короля вела себя сдержано, как и полагается светской даме, но вскоре осознала, как же прекрасно, когда радость выплескивается из тебя, а не хранится в самых потаённых уголках души. Она очень быстро распробовала веселье и с нетерпением ожидала каждого нового вечера, чтобы окунуться в него с головой.
Она была в центре внимания, была самой веселой и задорной в этой фантасмагории счастья. Она смеялась громче всех, танцевала активнее и зажигательнее всех, чем утомляла Филиппа так сильно, как не утомляли его тренировки в Деродионе. Даже после самых напряжённых дней в замке Генри не видел младшего брата таким уставшим и замученным. Но, даже несмотря на усталость, широкая улыбка не слетала с его губ ни на минуту. Он явно радовался оживлению любимой так сильно, как только позволяло его доброе сердце.
Дарлин же старался держаться от танцев подальше, но всегда присутствовал на празднествах, следя за молодыми, - в большинстве случаев за своей дочерью и королём. Он широко улыбался, и пару раз Генри заметил, как глаза его увлажнялись, но морской волк старался это тщательно скрывать. Он всей душой радовался за свою единственную дочь и благодарил Духов Стихий за то, что они подарили ей любимого человека, который нравился ему всё больше и больше.
В подобные моменты все тёмные мысли, что давно поселились в глубинах его сознания, сдавались, не в силах соперничать с радостью и счастьем, которые давали надежду на светлое будущее. Пусть не его, но дочери. Он больше не переживал за неё так, как переживал всего полгода назад, когда она собралась покинуть его, чтобы отправиться на поиски возлюбленного. Он был рад, что этого так и не произошло. Что возлюбленный сам нашёл её, избавив старика от ненужных переживаний. Он не уставал благодарить Духов Стихий.
-А почему вы не танцуете, капитан?
Начиналась вторая неделя их пребывания на острове. Закончился очередной насыщенный рутиной день, и вечер вновь перерос в масштабное празднество. Дарлин, по своему обыкновению, стоял неподалёку от ярко полыхающего костра и следил за танцующей дочерью, закружившейся в танце с дальней родственницей короля.
Неподалёку от них стояли отдыхающие Генри с Филиппом, о чём-то спорящие и поглядывающие на своих возлюбленных. К капитану же подошёл молодой матрос, что служил на его корабле. Если унбарг не ошибался, то звали этого парня Арлик, а в таких вещах капитан никогда не ошибался. Он помнил всех своих матросов в лицо и поимённо.
-Так чего вы не танцуете? - повторил матрос вновь, вырывая капитана из сладкого забытья тёплых мыслей.
-Как же ты себе это представляешь, Арлик? Мне уже не двадцать и даже далеко не тридцать лет, чтобы скакать вокруг костра. Я человек старый и давно уставший. Чего доброго, свалюсь без сознания, если танцевать начну.
-Так в вас энергии больше, чем во многих молодых капитанах.
-Не говори глупостей. Лучше скажи, как продвигается ремонт корабля.
Два дня назад матросы вытащили “Георга 18” на песок пляжа, чтобы осмотреть днище и провести все необходимые работы по устранению течей и потенциальных проблем. Корпус флагмана унбаргского флота конопатили и тщательно проверяли. Там, где было необходимо, заменяли прогнившие доски и красили, чтобы корабль выдержал как можно более долгий переход по волнам Лучистого моря. Проблем Дарлин не хотел. Ему не улыбалось потерять корабль по пути к Ардорину. Он должен был как следует перестраховаться.
-Всё идёт как нельзя лучше, мой капитан, - отрапортовал Арлик, явно расстроенный сменой темы разговора. - Заменили пару десятков досок, законопатили щели и перекрасили корпус. Завтра к вечеру, если так и дальше пойдёт, можно его будет на воду спускать.