Мы вышли на поляну, и старец повёл меня дальше. Мы шли по каменной дороге, обходя лежавшие валуны и невысокие деревца, что стремились к небу, пробиваясь сквозь камни. Я старался рассмотреть всё, но густой туман мешал. Да и ушли мы не слишком далеко. Тогда я уже начал считать шаги, не помню, по какой причине, и когда мы остановились, я уже отсчитал три сотни. Я смотрел по сторонам, а старец скрылся в тумане, дав мне знак оставаться на месте. Я не противился. Не очень-то хотелось окончательно потеряться и погибнуть голодной смертью, а мой спутник внушал доверие. Я понимал, что ничего плохого он не задумал и просто ждал. Спустя несколько минут он вернулся. Посмотрел мне в глаза и исчез. И когда я говорю, что исчез, не подразумеваю то, что он сделал пару шагов в сторону и скрылся в тумане. Нет. Он просто растаял. Растаял в воздухе. Вот он стоит передо мной, а вот, пару мгновений спустя, его нет. Лишь туман.
И тут меня вновь накрыл страх, да такой силы, что ноги подкосились. Я начал считать, пытаясь успокоиться, и когда досчитал до тридцати, услышал шаги. Ко мне кто-то приближался. И это был не возвращающийся старец. Тот ходил бесшумно, не издавая ни звука. Ко мне подходил кто-то другой. Другие.
Они шли громко, не таясь. Их было четверо, как я понял по шагам, но видел лишь двоих. Один высокий и широкоплечий, а второй пониже и не такой массивный. Лиц я не видел, только силуэты. Всё остальное скрывал туман. Я стоял и не мог найти силы, чтобы бежать. Я ждал, не надеясь на спасение. Тогда я решил, что жить мне оставалось всего ничего, но ошибся. Они не желали убить, а лишь стояли и разглядывали меня. Я чувствовал их взгляды, хотя глаз не видел. Я мало, что видел в тот момент. Страх сковал меня по рукам и ногам.
А потом они заговорили, и голос каждого из них пробирал до костей. Они говорили на языке, который я не понимал. Ничего подобного я не слышал до этого. Видимо, они использовали этот язык, чтобы не вводить меня в свой разговор, чтобы я не знал, о чём идёт речь, потому что спустя несколько минут один из них, кажется, тот, который был ниже, обратился ко мне на чистейшем унбаргском. Я думаю, что не забуду его фразу до конца жизни:
“Чтобы ни случилось, Генри, сын плотника, ты должен действовать так, как велит тебе сердце, но не противиться судьбе. Ты должен идти по тем дорогам, которые она тебе предоставляет. Не противься судьбе. Она приведёт тебя туда, куда необходимо”.
И всё. Больше я ничего не услышал от них. Мгновение спустя я почувствовал жгучую боль в запястьях, щиколотках, шее. Казалось, всё тело пронзили острыми иголками, а затем всё прошло так же быстро, как и началось. Я закрыл глаза, а когда открыл, то леса вокруг не было.
Я стоял на опушке неподалёку от озера, которое находилось в трёхчасовом переходе от Тераноса. Мы часто ходили сюда, чтобы половить рыбы вместе с братьями. В тот момент я мог бы многое передумать, если бы передо мной не появился здоровенный унбарг в доспехах. Он заграбастал меня и повёл прочь от леса. Тогда я вновь, уже не помню который раз за утро, решил, что мне конец, но вновь ошибся.
Унбарг привёл меня к Георгу, который стоял неподалёку рядом со своей каретой. С того места, где я оказался, я не мог их видеть. Они спрятались за деревьями. Какое же было моё удивление, когда правитель приказал отпустить меня и заговорил. Он интересовался, кто я, откуда. А когда услышал моё имя и то, кем является мой отец, широко улыбнулся. Тогда он протянул мне меч Закона. Немного повременив, я всё-таки взял его в руки, и он заиграл всеми цветами радуги. Как это ни странно, я ничуть не удивился, в отличие от остальных. Видимо, я уже устал удивляться. После того, как меч погас, Георг забрал его и предложил отвезти меня домой. Я согласился. А дальше ты знаешь. После недолгого разговора с отцом, король Унбаргии забрал меня и Филиппа в Деродион.
-И ты всё время держал это в себе, - с придыханием произнесла Даная, смотря на Генри испуганными глазами, - никому не рассказывал?
-Боялся, что меня посчитают не совсем здоровым, - улыбнувшись, ответил сын плотника. – Да, к тому же, и боялся вспоминать. Мне часто снилось, как я вновь иду по Большому лесу, но теперь... Я думаю, что страх уйдёт. Мне уже стало полегче. Хорошо, когда есть человек, которому можно рассказать подобное, и он не посчитает тебя сумасшедшим.