И они исчезли, а правитель Унбаргии остался один в центре поляны, и туман вокруг него начал рассеиваться. Он увидел высокие стены древнего замка, заканчивающиеся зубчатым парапетом, круглые башни из отшлифованного временем камня с сотнями бойниц, пред ним вырастала колоссального размера цитадель с сотнями окошек, маленьких башенок и огромным, наполовину разрушенным временем, барбаканом. Некогда это был величественный замок. Может быть, даже столица Империи, что пала под ударами тех, кто, пусть и не осознанно, но присягнул Созидателям. Он стоял, любуясь красотой, и сердце его замирало, но видение тут же померкло...
Он резко открыл глаза и сел. Палатку сотрясал крик. Даная лежала рядом и рыдала в голос, держась за запястье правой руки. Она кричала, извиваясь на шкурах, а из глаз потоком лились слёзы. Генри подскочил к ней и обнял, нежно, но в тоже время, как можно сильнее прижимая к себе.
Её трясло, тело было ледяным от выступившего пота, а крик становился всё сильнее. Они говорили, что придётся платить, но почему так дорого. Он прекрасно помнил боль, что пронзила его на окутанной туманом поляне, но её можно было стерпеть.
-Сейчас всё пройдёт, - зашептал Генри, нежно прижимая девушку. - Надо просто потерпеть.
-Болит... Всё тело болит... Я не мо...
Она замолкла, вновь закричав. Её била дрожь, а Генри не знал, чем помочь.
-Мой король! - услышал он встревоженный голос Дарлина у входа в палатку. - Что случилось?!
-Больно! - вновь закричала Даная. - Папа, мне больно!
Капитан тут же оказался в палатке. Схватил одну из шкур, накинул на дочь и сел рядом, смотря на происходящее испуганным взглядом. Даная вновь закричала, но тут же затихла, и тело её обмякло. Заключительный удар боли был так силён, что она потеряла сознание.
-Что с ней было, Генри? - в глазах его не было ничего кроме гнева. - Что ты сделал с моей дочерью?
-Ничего, - сын плотника опешил, но тут же взял себя в руки. - Не я заставлял её кричать. Мне сложно это объяснить, но без этого нельзя.
-Как это понимать? - Дарлин поднялся на ноги, а его рука легла на рукоять меча.
-Папа, не надо, - прошептала Даная, пытаясь справиться со слезами и приходя в себя. - Генри не виноват. Боль пришла внезапно. Генри ещё спал.
-Но что это было?
-Может быть, со временем мы узнаем, - ответствовал правитель, награждая капитана строгим взглядом. Унбарг потупил взор и покинул палатку.
-Как ты себя чувствуешь? - спросил Генри, когда Дарлин вышел.
-Запястья болят, да и всё тело ломит, но запястья болят сильнее. Было такое чувство, будто меня наживую режут. Я сразу вспомнила про твой рассказ. Про тот случай на поляне. Это было что-то подобное?
-Да, дорогая, - прошептал Генри, прижимая девушку. - Они помогли тебе освободиться. Теперь ты свободна. Твоя судьба не предначертана.
* * *
Дни, проведённые на острове, сливались в один. Каждый был похож на предыдущий. С первыми лучами солнца унбарги выходили из своих палаток и принимались за работу: готовили припасы, наполняли водой бочки, тюки и прочие ёмкости, переправляя их на корабли. Днища выволоченных на берег судов тщательно конопатили, заменялись загнившие доски, чтобы во время нового перехода по Лучистому морю не было течей. Никто даже не предполагал, сколько ещё придется провести в море, прежде чем они найдут новый остров или подходящий для поселения материк, поэтому работа кипела.
Все готовились по мере своих возможностей. А ближе к закату работы прекращались, и вынужденные переселенцы разводили костры, веселясь, пока ночь не вступала в свои права. Если бы трудовые дни не заканчивались подобным образом, то очень скоро унбарги бы окончательно отчаялись. Празднества привносили в их жизнь радость и счастье, которые до недавнего времени, казалось, старательно обходили их стороной.
Генри и Филипп вели свою работу, совещаясь с самыми почётными представителями Теманоса, которых, к большому сожалению, осталось слишком мало. Они сформировали подобие унбаргского совета, которому выпала роль руководителей всех оставшихся в живых и переживших ужасную катастрофу людей. Они целыми днями обсуждали возможности решения будущих проблем, спорили о необходимости продолжать путешествие на север. И даже, несмотря на то, что споры нередко достигали наивысшей точки кипения, грозясь перейти в драки, решение продолжить поход было всё-таки принято большинством голосов.
Было окончательно решено сделать корабль “Георг 18” флагманом унбаргского флота, а всех представителей собранного Совета распределить по самым крупным кораблям эскадры, чтобы они следили за порядком и за не желавшими продолжать путь унбаргами. А подобных собралось достаточно много.