Вокруг центрального камня стояло четыре статуи, оплетённые толстыми вьюнами. Две женщины и один мужчина, склонившиеся перед камнем в полупоклоне. Кого именно изображала четвёртая статуя, сын плотника понять не мог, – она представляла из себя разломанную пополам глыбу. Складывалось впечатление, что некогда, в незапамятные времена, из её глубины кто-то вырвался. Как и при каких условиях это могло произойти, сын плотника старался не думать.
-Он всё-таки явился, - едва слышно прошептал верзила. – Нашёл в себе силы. Помогла всё-таки вера в истинное.
-Проходите вперёд, иначе будет поздно, - прогудело над поляной, и Генри перешёл границу, разделявшую загадочное поле и каменистую дорогу. Верзила шагнул следом.
Сын плотника сделал ещё пару шагов и остановился в нескольких метрах от камня, из которого всё ещё вырывалось пламя, совершенно не обжигая. Генри протянул руку и коснулся языков огня.
-Как? – только и успел произнести сын плотника, прежде чем сознание растворилось во тьме.
* * *
На рассвете из-за широкого холма появились нестройные ряды марширующих воинов. Это была небольшая армия четырех племен. Абсолютно все снарядившиеся в этот поход понимали, что для каждого из них он может стать последним, что им не победить врага. Но их вела вера и надежда. Вера в силу божественных покровителей и надежда на то, что в последнее мгновение, в мгновение отчаянья, Великие ступят на звёздную дорогу и спустятся на смертное поле, помогая своим верным служителям вырвать победу.
Вера это всё, что оставалось у племён. Они не хотели верить в случившееся. Не хотели принимать то, что прошлое уже не вернуть. Мир рушился на их глазах. Уходили под воду целые пласты земли. Море, некогда отделяющее самую южную часть материка, обратилось в бесконечный океан, жадно поглотивший в своих пучинах сотни и сотни миль, навеки похоронив самые южные владения прекрасных и бессмертных эльфов.
До людей доходили слухи, что сгинули не все Высокородные. Люди шептались, передавали из уст в уста, что темные братья и сестры светлых смогли уйти в последний момент. Как такое могло случиться, никто даже не догадывался. Все это более походило на нелепые сказки. То ли темные отыскали тропы, принеся в жертву большую часть своих светлых сородичей, может, лишь посредством уничтожения прекрасного и величественного города Джабулистара был им открыт путь, но самым несуразными были слухи, что темные пошли на договор с узурпаторами, которые и провели их тайными тропами в иной мир. Оттуда они явятся, когда все вернётся на круги своя, когда магия вновь разгорится в мире, и тогда темные наполнят мир страхом, болью и человеческой кровью.
Но мало кто верил слухам, да и к надёжным источникам не прислушивались. Людям уже не было до этого дела. Мир рушился, а с ним и прошлая жизнь. Необходимо думать о будущем, бороться за него, собрав последние силы всех тех, кто ещё способен сопротивляться, стремиться к лучшему.
Нестройные ряды плохо вооружённых племён следовали на юг, туда, где ожидал их кровопролитный бой. Им предстояло встретиться с хорошо подготовленной армией.
Воины противника были облачены в сверкающие пластинчатые доспехи поверх отменно слаженных воронёных кольчуг. Вооружены они были под стать облачению. Мечи и топоры их были железные и как бритва отточены. Защищались же крепкими, стянутыми сыромятной кожей щитами. Когда же они наступали,то становились одним целым, превращаясь в ощетинившегося двухметровыми копьями зверя, с не поддающейся медному оружию бронёй.
Пусть вооружение и доспехи племён и оставляли желать лучшего, но они твердо шли навстречу врагу. Десятки племен, облаченные в выделанные звериные шкуры поверх плотных полотняных и шерстяных рубах, имели медные топоры и копья с наконечниками из той же меди. Особой роскошью и привилегией считалась плотная кожаная рубаха и наголовье из тщательно вымоченной кожи со спины быка. Другие довольствовались лишь волчьими или медвежьими головами. Такая защита была нечета шлемам противника, сделанным из железа с притороченными к ним пластинчатыми или кольчужными бармицами,
И на таких врагов оружно и в количестве великом шли племена адептов четырёх стихий.