Генрихстонцы жили по своим собственным, понятным лишь им, законам, ссылаясь на которые, отказывались оказывать румарийцам хоть какую-то помощь. Император хоть и приходил в бешенство, но от идеи покорить королевство отказался лет пять назад. Архипелаг можно оставить и на потом, занявшись более доступными землями.
После покорения Гурдии Император был воодушевлён. Пришло время обратить свой взор на запад и север. Землями на западе он мечтал владеть вот уже десять лет, и пора переходить в наступление. Кто бы ни встретил его воинов в тех землях, рано или поздно они склонятся, не в силах сдерживать напор железных легионов.
А после можно будет заняться и нумаранскими племенами, которые располагались на севере. По ним уже давно маршировали легионеры, насаждая огнём и мечом законы Империи. И плевать на тех, кто утверждал, что цена неподъёмна, и Римарур уже потерял в этих диких степях почти два легиона.
Но Арил был готов заплатить и большую цену, лишь бы включить в состав Империи просторные и богатые земли, коими уже не одну сотню лет правили нумаранские герцоги. И благодаря притоку новобранцев, в основном из недавно покорённой Гурдии, Империя уже в скором времени сформирует новые легионы, которые можно, не задумываясь, пустить под меч, лишь бы сломить сопротивление одичавших варваров.
Но эти проблемы не так терзали Императора, как та, что была у него под боком - в Римаруре. Его дочь Юлиана. Она была той ещё головной болью. Девчонка уже давно выросла, превратилась в женщину. Пусть и не красавица, но единственного ребёнка необходимо было пристроить как можно быстрее. Годы уходили. Империи нужен был наследник, а Император был уже стар. Лишь его дочь могла родить сына, пока имперская знать не вгрызлась друг другу в горло и не начала войну за трон, которую законный Император мог и проиграть.
Но девчонка была слишком своевольна. Уж больно она походила на мать, которую казнили девять лет назад за связь с легионером. И связь достаточно продолжительную. Император тогда лично вынес приговор, но легче от этого не стало. По законам Империи, читай, по заветам Урна, он не имел права на новую жену и, соответственно, нового ребёнка. Поэтому единственную дочь необходимо было выдать за верного вассала, коих у Императора было крайне мало.
И, как назло, практически все они уже давно вышли из того возраста, в котором можно успеть наплодить десяток-другой потомков. А тот достойный кандидат, что был на примете, полного доверия ещё не заслужил. Арил боялся доверять человеку, который так быстро взлетел наверх практически с самых низов. Да, ко всему прочему, старательно избегает Императора с того самого момента, как правитель предложил ему взять дочь в жёны.
Правитель Румарнии махом осушил кубок и налил ещё один. Сегодня он напьётся, и все проблемы станут не такими серьёзными.
-Сколько можно пить?
Арил дёрнулся от неожиданности, но поворачиваться не стал. Голос был ему хорошо знаком. Лишь один человек мог так бесцеремонно прервать его покой.
-Ещё одна такая выходка, и я прикажу тебя четвертовать, - процедил Император и повернулся к дочери. – Я же просил не беспокоить меня по вечерам.
-Ты много чего просил, отец.
Юлиана, облачённая в мужскую одежду, прошлась по покоям отца и уселась на резной стул, закинув ногу на ногу. Высокие босоножки, больше похожие на сапоги, подкованные металлом, отбивали ритм, а облегающая рубашка из простой ткани тихо шелестела. Девчонка внимательно осмотрела комнату, накручивая на палец прядь чёрных, как смоль, волос. Затем заправила прядку за ухо и воззрилась на отца.
-Можно мне тоже хлебнуть? – тёмно-синие глаза задорно блеснули, остановившись на кувшине с вином. – Надоело мне то пойло, что пьют легионеры. Воротит уже.
Арил молчал. Девчонка посчитала это за знак согласия, поднялась, взяла кубок со стола, располагавшегося рядом со стулом, и, подойдя к кувшину с вином, наполнила его, а затем сделала приличный глоток.
-Просто превосходно, - тонкие губы Юлианы расплылись в улыбке. От удовольствия она аж замурлыкала.
-Чем занимаешься?... А, вижу. Вновь карты изучаешь. Наслаждаешься осознанием власти?
-Если бы я так сильно не любил тебя, - процедил Император, – ты бы уже давно горела на костре.
-Но маму ты тоже любил! – Юлиана вздёрнула и без того вздёрнутый носик.
-Любил, - тень пробежала по его лицу. В общем, как и всегда, как только дочь заводила эту тему. – Поэтому и приказал сжечь. Я не хотел её ни с кем делить.