Люди. Сотни людей. Мужчины и женщины, старики и дети. Пришельцы издалека, близкие по духу. Их лица хоть и были омрачены потерей товарища, но не переставали от этого лучиться счастьем и надеждой на светлое будущее.
Проходя сквозь толпу, девушка оказалась в центре круга, всего в нескольких метрах от погребального костра, на который уже внесли тело, и теперь все желающие прощались с погибшим.
Прямо напротив стоял сын плотника, ставший королём, и когда скудный лунный свет озарил его лицо, в голове промелькнуло имя, и она точно знала, что оно принадлежит ему.
Генри.
Откуда? Почему она так уверена? Лучше не вспоминать, лишний раз напрягая память. Лучше стоять, забыв обо всём на свете и смотреть на его точёные, будто сделанные из мрамора, черты лица. Следить за тем, как двигаются его губы, и слова его, подобно музыке, ласкают слух, отвыкший от людской речи. Необязательно даже вникать в смысл сказанного, а ловить мелодию голоса и наслаждаться.
Слушать, чувствуя, как быстро начинает биться сердце, а приятное тепло наполняет каждую клеточку молодого тела. Смотреть на него, мечтая, как обнимаешь его, припадаешь к губам, лаская тело.
И совсем не важно, что он стоит, крепко прижимая к себе черноволосую девушку, глаза которой полны слёз. Неважно, что чувства, которые связывают их, осязаемы даже на таком расстоянии. Неважно, ведь это - только мечты. И совсем не надо стараться понять, откуда в сердце подобные чувства. Ведь это может вызвать ещё большую боль, чем та, что сейчас разливается по телу от картины того, как он обнимает другую, шепча ей слова успокоения. Не стоит обращать на это внимание.
Король, сын плотника, Генри, замолкает, и из толпы выходит старец в ярко-синей хламиде с длинной запутавшейся бородой и такими же волосами. Глаза его горят огнём всезнания. Он не простой человек, подобный тем, которые окружают её сейчас. Он намного выше всех присутствующих, потому что он осенён знанием, силой и могуществом Истинной власти.
Девушка пытается проморгаться, чтобы быть уверенной, что зрение, которым наделена лишь она, не обманывает. Она расслабляется, выпускает из лёгких весь воздух, сосредотачивается так, как учил её Ветер, плотно закрывает глаза, а затем резко открывает, но ничего не меняется.
Она не ошиблась, не обозналась, увидела всё верно. На этом старце печать Великого, его длань. Он стоит за ним, точнее не именно он, а один из его сотен и сотен аватаров, что следят за самыми верными из адептов. Когда-то подобный стоял и за её спиной, но ушёл, когда она испустила свой последний вздох.
Пред ней стоял человек, осенённый милостью Орлона Великого, Орлона Вседержителя, истинный адепт Духов Стихий, тот, что верует в них так сильно, что даже умирая в муках, не откажется от веры. И она вспоминает название народа, что окружает её сейчас.
Унбарги.
И она - одна из них. Она родилась и выросла в Унбаргии. Вот почему ей так легко. Вот почему она понимает каждое слово окружающих её людей. Вот почему так тепло на сердце. Вот почему ей так знакомо лицо Генри – сына плотника, короля Унбаргии. Она могла встречаться с ним там – в прошлой жизни.
-Я - истинно верующий в наших небесных покровителей!
Жрец вышел вперёд, подходя к сложенным поленьям погребального костра. Его устами говорит сам Орлон. Он - его глашатай, его помощник среди людей, его пророк, направляющий своих любимых детей на путь истины.
-Я - жрец, что отдал свою жизнь ВсевеликомуОрлону, Всемилостивому Воргону, Непоколебимому Корлону, ВсемогучемуАшрону. Я - пророк их на земле, и они говорят моими устами! И знайте, братья мои, дети мои! Знайте, что это - испытание! Испытание нашей силы и веры во Всевеликих! Они неспроста уберегли всех нас! Они неспроста уберегли нашего короля, ибо он - истинный правитель, ведь в его руках - меч Закона! Я слышу голос Орлона у себя за спиной! Он просит меня, чтобы я просил вас верить в нашего короля, ибо только ему даны силы уберечь нас от опасностей нового мира! Он - его перст на этой земле! Наш король – наш заступник!
Жрец был прав во всём. Он передавал всё, что слышал из уст защитника-аватара. Счастье переполняло светловолосую девушку. Теперь она не одинока, а вместе со своим народом.