Чёрный не издал ни звука, а лишь отступил, прикрываясь саблями, в то же мгновение испытав на себе всю ярость унбаргской атаки. Унбарг не стремился найти незащищённое место, а лишь наносил удар за ударом, заставляя врага отступать, перейти в глухую оборону, теряя возможность контратаковать. Удар в голову, резкий переход на правую руку, левое плечо, вновь в голову и попытка пробиться через защиту, ударив в бедро правой ноги. Всё безуспешно.
Серия ударов прервалась неожиданно. Генри отшатнулся, почувствовав резкую боль в левой руке. Краем глаза он заметил свежий порез, из которого струилась кровь. Лишь бы мечи противника не были смазаны ядом.
И тут резкая контратака. Король Унбаргии использовал все свои силы и умения, чтобы отражать летящие один за одним удары, чувствуя, как на руках появляются всё новые и новые порезы. Вот обожгло скулу, и он сделал пару быстрых шагов назад, чтобы увеличить расстояние.
Союзник Арлока занёс мечи и резко прыгнул вперёд, сокращая дистанцию, и король, наконец, смог достать его, полоснув противника мечом по животу.
Это его не остановило. Казалось, что он совсем не чувствует боли. Даже скорости не сбавил. Воспитанник Деродиона перешёл в глухую оборону, отражая удар за ударом, пытаясь найти хоть одно уязвимое место, но их не было. Слуга владык Ардорина очень хорошо знал своё дело, атакуя с умом, нанося точные удары, не давая противнику пробить собственную защиту.
Генри потерял счёт времени. Его мышцы ныли от боли. Блокировать удары было всё сложнее и сложнее. Ещё пара минут, и всё.
Король отступал, надеясь хоть как-то достать врага, но последний такого шанса не давал. И вот ноги подвели - он оступился и упал на землю, закрываясь мечом, прощаясь с жизнью и шепча слова любви, что были обращены Данае. Перед глазами пронеслась вся недолгая жизнь. Над ним возникло бескровное, искривлённое в подобии торжествующей улыбки, лицо.
Враг стоит. Мечи занесены для последнего удара, а в следующее мгновение король Унбаргии услышал щелчок, и противник начал заваливаться на спину со стрелой в горле. Ещё мгновение, и рядом оказывается Филипп с обнажённым мечом. Резкий взмах, и лысая голова полетела в сторону, приземлившись у ног Арлока.
-В бой!!! –прогремел зычный голос одного из унбаргов, и округа сотряслась от криков сотен глоток.
Топот ног. Звон стали. Крики умирающих и раненых. Мятежники Арлока и верные королю унбарги схлестнулись в смертельной схватке.
Филипп помог брату подняться, и их тут же окружили верные воины, отбивая нападки наступающих мятежников.
-Ты как? - младший брат посмотрел ему в глаза. - Я думал, что так всё и кончится. На этой проклятой улице.
-Могло и кончиться. Спасибо за помощь.
-Не мне спасибо, а тому, кто успел стрелу выпустить. Если бы не она, лежал бы ты сейчас мёртвым. Вы так быстро двигались, что у меня в глазах рябило. Мне с моей реакцией не успеть.
-Ничего страшного. Всё же обошлось. Сейчас я дух переведу и - в бой. Врагов ещё предостаточно.
-Тебе бы отдохнуть, - он с надеждой посмотрел на него.
-Не до отдыха, Филипп. Сражаться надо. Пойдём. Я в порядке.
И они ринулись в битву, поддерживая верных воинов своим присутствием.
* * *
Анити бежала по полыхающим улицам, оббегая лежащие тела, выискивая взглядом любимое лицо. Он должен быть рядом. Она обязана его найти!
Звук поединка за спиной стих. Воздух разрезал душераздирающий крик, а затем всё смолкло. Но лишь на мгновение. Тишину разорвали яростные крики. Эхом пронёсся по округе топот сотен и сотен ног. Начался бой.
Анити слышала звон стали, крики погибающих и стоны раненых. До неё доносились обрывки команд и распоряжений. Девушка услышала срывающийся голос отца, ему вторил властный и пропитанный силой крик короля Генри. Она не знала, кто проигрывает, а кто берёт верх, и не собиралась выяснять. Голову занимали совсем другие мысли. Сейчас необходимо найти Орлика, ведь он где-то рядом.
Она чувствовала биение его сердца. Была уверена, что он ещё жив и ждёт её где-то впереди - израненный, измученный, покалеченный. И всё это - из-за неё.
О, как же она была глупа и слепа. Почему раньше не разглядела гнилую суть своего приемного отца? Думала, что раз он внимателен к ней так, значит, дорожит и всеми, кто ему верен.
Девушка видела лишь светлую сторону его души. Он ведь обращался с ней, как любящий отец. А, может, лишь использовал? Была ли она для него той дочерью, которой у него никогда не было?