-Но зачем мне показали это? - задал вопрос сын плотника.
-Чтобы ты решил, - был краткий ответ.
-Решил что? – его окружал лишь сумрак, подобный густому туману. Никаких звуков, кроме этого голоса.
-С кем ты. - ответил незнакомец, и по телу Генри пробежала сильная судорога, уступающая место пронзительной боли.
Глава 3. Дочь Прибоя
Глава 3
Дочь Прибоя
“Дочери мои. Рождённые по воле моей, выращенные по слову моему, наполненные силой моей и мудростью моей. Вы будете оберегать этот мир, пока не придёт час оставить его. Вы будете незримым орудием в руках моих и будете жить ради высшей цели. Вы, рождённые из пены, уходящие в земную твердь, единственные, кому будет дарована сила. Храните знание, оберегайте его и пестуйте, ибо настанет день, когда отмщено будет всё ими содеянное”.
Слово Великого. Глава 4. Строфа 5.
-Ты полюбил её?
Парень рассеянно пожал плечами.
-В этом я так и не разобрался. Невозможно полюбить свежий бриз после невыносимо жаркого дня или благоухающую розу, дарующую умиротворение заблудшей душе. Я наслаждался тем, что она есть рядом. Смотрел и вдыхал её суть, благодаря Великого за каждое мгновение, проведённое рядом с ней.
Генри открыл глаза. Осознание окружающего мира обрушилось на него волной нестерпимой боли. Тело кричало и ныло, пронзая мышцы жестокими судорогами. Нутро трясло, зубы нещадно стучали, посылая волны боли в голову.
Сын плотника закричал, надеясь хоть как-то избавиться от мучений, и у него получилось. Казалось, боль перешла в крик, и её унесли порывы ледяного ветра. Пара мгновений, и тело начало подчиняться. Генри смог, наконец-то, поднять голову и осмотреться.
Он лежал на том самом овальном камне, из которого, Орлон знает, сколько времени назад, вырывались потоки не обжигающего, кроваво-красного пламени. Но сейчас не было ни пламени, ни тех, кто привёл Генри на эту поляну. Он был в полном одиночестве.
Всё вокруг молчало, будто крепко заснув. Генри уже не слышал музыки, что беспрестанно играла в ушах до этого. На поляну опустилась кромешная и холодная тьма, а на сыне плотника из одежды ничего не было, кроме лёгких штанов и рубахи, продуваемой любыми ветрами.
-Хоть намертво замерзай, - зло прошипел Генри, ища взглядом хоть что-то тёплое, во что можно было укутаться. И, к счастью, его предприятие увенчалось успехом.
В паре шагов от камня, на котором находился Генри, лежал плотный суконный плащ, явно принадлежащий верзиле, хотя, как он его нёс, молодой унбарг не видел.
Пытаясь побороть подступающую судорогу, Генри поднялся. Мгновение, и сын плотника уже стоял, укутавшись и смотря по сторонам, изучая округу и стараясь найти дорогу, ведущую из чащи.
Уже скоро парень шёл по выложенной камнем тропинке, оставив загадочную поляну за спиной. Он быстро направился прочь, пытаясь осознать и понять смысл всего произошедшего. Он не знал, сколько времени прошло. Может, день, может, несколько часов, а, может, и того больше, но его это сильно не волновало. Желание быстрее добраться до хорошо отопленного жилья и плотно поужинать было намного сильней.
Обратный путь занял у Генри намного больше времени, чем путь на поляну. Всё-таки чёткие ориентиры неплохо помогли и верзиле, и ему. Теперь приходилось опираться лишь на память.
Сколько времени сын плотника блуждал по крепко заснувшему лесу, сказать было трудно, но, как и положено, все дороги рано или поздно куда-нибудь да приводят. Так и молодой унбарг оказался на опушке неприветливого Светлого леса.
Перед ним расстилалась просторная, покрытая белой скатертью долина, пересекаемая замерзшими ручьями и редко росшими, укутанными в снег деревьями. Примерно в паре лиг пути, укромно притаившись между небольшим перелеском и широкой расщелиной, стояла небольшая деревенька. Невысокие, покрытые снежными шапками дома, подмигивали блёклыми огнями, приглашая подойти ближе, маня своим уютом и теплом.
Путь по голому, продуваемому всеми ветрами полю, занял примерно час. На улицу скромной деревеньки Генри ступил, когда солнце начинало робко светить из-за светлеющих туч, согревая продрогшую землю и смертельно уставшего путника.
Недолго думая, сын плотника постучал в первую попавшуюся дверь.
* * *
Алира открыла глаза, недолго повозилась на кровати, как можно сильнее укутываясь в тёплые одеяла. Ночь была холодной, и небольшой домик промёрз почти насквозь.
Огонь в печи не горел и, судя по успевшим остыть углям, уже достаточно давно. Девушка недовольно фыркнула, ругая про себя отца, который в очередной раз покинул дом, и вылезла из тёплой кровати.