-Ты решил, с кем ты, Генри? – вновь спрашивали у него. Теперь, казалось, к нему обращался не один человек, а несколько. Сколько, сын плотника так и не смог понять, а там - кто знает. Может, это было эхо…
-Как я могу решить, если даже не знаю, кто ко мне обращается. Кто ты?
-Друг! – был краткий ответ.
-Это мне ни о чём не говорит. Другом может назваться каждый. Я не буду говорить с тобой, пока не увижу твоего лица.
-Ещё рано, Генри. Я не могу, даже если сильно этого пожелаю. Поверь мне. Я на твоей стороне. Наберись терпения, и на все твои вопросы дадут ответы.
-Тогда я подожду...
* * *
Из беспамятства его вырвали грубые окрики, грохот и звуки ударов. Затем до сознания донёсся женский плач и новые удары. Слова стали понятны не сразу, но как только смысл дошёл до сознания, ярость накрыла Генри волной, заставляя вскипать каждую клеточку ноющего от боли тела.
-Сколько раз я тебе говорил, Алира! Гнать всех, кто приходит с той стороны!
Резкий удар, и плач становится сильнее, перемежаясь с мольбами.
-Хватит ныть!
Генри с трудом, но открыл глаза. Он увидел лежащую и плачущую, спасшую его от холодной смерти девушку и склонённого над ней мужчину лет сорока, который нещадно избивал её, жестоко рыча, а иногда сопровождая удары словами.
Тело жутко болело, да к тому же окончательно не прогрелось, но сын плотника сделал выпад.
Одним рывком унбарг оказался на ногах, а затем вспомнил всё, чему его учили в Деродионе. Одно неуловимое движение, и обидчик оказался на полу, захлёбываясь проклятиями. Увидев стоящего над ним Генри, он замолк, а глаза расширились. Дотоле храбрый, он превратился в ноющее, хлюпающее существо. Обидчик стал отползать, моля о пощаде и прощении.
-Не проси у меня пощады, - зло просипел Генри, горло болело, но уже не так сильно, как перед сном, - Извинись перед девушкой.
-Она заслужила, - простонал лежащий. - Она не должна была пускать тебя… Беда… Она навлекла беду на мой дом…
Генри ничего не ответил. Он лишь поставил правую ногу на горло обидчика и надавил. Унбарг жутко захрипел, ловя ртом воздух.
-Не надо! Прошу! – Алира повисла на плечах Генри, и он ослабил хватку. - Не трогай его, пожалуйста. Я выведу тебя. Я покажу пути, которых они не знают.
-Кто?
На мгновение воцарилась тишина, которую тут же разорвали крики десятков людей и конское ржанье.
-Они пришли, - прошептала Алира. - Я помогу тебе уйти по безопасным тропам. Только не трогай его. Прошу.
-Не делай этого, дочка! – срывающимся голосом проорал лежащий. - Пусть они заберут его, и всё кончится.
-Нет, - твёрдо произнесла Алира, не отпуская Генри. – Я знаю, что делаю. Это Его воля. Рано или поздно всё должно закончиться, но не сегодня и не так, как ты предлагаешь.
-Пойдём, – это она говорила уже Генри, - я дам тебе одежду.
-Все его слова, его воля лишь приносят нам боль, - злобно прошипел лежащий на полу мужчина. – Сначала твоя мать, теперь ты. Я не хочу терять и тебя.
-Этого не миновать, отец. Он постучал в нашу дверь, всё также вися на плечах парня, произнесла девушка. – Я должна. Я выбрана.
Она отпустила Генри, а через минуту подала ему одежду.
-Надевай! – приказным тоном произнесла Алира. - У нас мало времени.
Генри не стал спорить и начал одеваться. Здесь было всё, что надо, чтобы не замёрзнуть в ту погоду, которая поджидала их за дверью.
Поверх своей одежды сын плотника надел шерстяные штаны светло-синего и рубаху бледно-зелёного цветов. Обул кожаные сапоги на толстой подошве, отороченные мехом. Опоясался простым кожаным ремешком со стальной пряжкой, а поверх накинул тот самый плащ, который нашёл ещё у камня в Светлом лесу.
-Готов? Тогда пошли. Вот, шапку возьми, а то там сильный ветер.
Девушка протянула Генри шерстяную шапку, отороченную мехом, а затем, накинув свою шубу, направилась к двери.
Солнце уже спешило закатиться за горизонт, когда Генри и Алира оказались на неширокой улице, забытой Духами Стихий деревеньки. Вокруг творилось форменное безобразие.
Около двадцати облачённых в полный доспех воинов сгоняли в кучу кричащих и сопротивляющихся жителей деревни. Руководил их действиями высокий человек верхом на чёрном жеребце. Он был облачён в длинную, из мелких колец кольчугу, подпоясанную также длинным, украшенным сверкающими в лучах заходящего солнца накладками ремнём. На ногах у него были сверкающие поножи, руки ниже локтя защищали лишь рукава кожаной рубахи. На голове - шлем с пышным плюмажем – забрало поднято.
Предводитель раздавал чёткие приказы, угрожая самым рьяным жителям деревни остро отточенным мечом с украшенными богатым литьём гардой и яблоком.