Сын плотника вдруг осознал, что такой спокойной Алиру он ещё не видел, и понимание этого беспощадно ударило его в сердце. Глаза налились слезами. Он понял, что совсем не знал её и теперь никогда не узнает.
Сердце болело. Душа кричала, но неожиданно пришло понимание того, что за её смерть можно ещё отомстить, ведь убившие её – рядом.
-Я отомщу за тебя, - одними губами, проговорил Генри, а затем резко обернулся, чтобы увидеть несущихся на него врагов.
-Ненавижу!!! – прокричал воспитанник Деродиона и незамедлительно начал атаку.
Он ринулся вперёд, бешено крича. Пара мгновений, и враги сблизились. Генри резко поднырнул под копьё первого, ударив по задним копытам его лошади. Одним резким движением оказался рядом со вторым. Всадил ему меч в бок. Ринулся к третьему. Ещё два врага были сбиты на снег, когда копьё одного из противников достало его, глубоко вонзившись в плохо защищённую левую руку. Генри коротко вскрикнул и, перерубив древко копья, достал пронзившего его остриём клинка воина. Противник завалился назад, держась за пробитую грудь и захлёбываясь проклятиями. Направляющийся за ним вылетел из седла с разрубленной левой рукой, но успел достать Генри своим мечом. Оружие врага без труда разрезало несколько слоёв ткани, вспоров левый бок воспитаннику Деродиона.
Резкий крик, и охваченный ненавистью унбарг упал на колени. Из ран потоками лилась кровь, но Алира ещё не отомщена. Генри попытался подняться на ноги, но головокружение заставило его вновь припасть на колени. Мир начал растворяться, превращаясь в слегка уловимые росчерки. Звуки сливались в один многотомный гул, а глаза начали сами по себе закатываться.
Последнее что Генри уловил на пороге беспамятства – это лицо родного брата. Откуда здесь взялся Филипп, он уже не успел сообразить. Обильная кровопотеря и обуреваемый сознание гнев мешали здраво осознавать происходящее.
А мгновение спустя Генри провалился в пустоту одиночества.
* * *
Он видел Алиру во всём её великолепии. Она бежала рядом, задорно смеясь и сверкая небесно-голубыми глазами, когда оборачивалась к нему. Генри же наслаждался каждой минутой, секундой, мгновением. Он ощущал её, будто живую, хотя прекрасно осознавал, что её больше нет. Она осталась там, в снегу того никчёмного поля. Его грело лишь осознание того, что она отомщена. Генри смотрел ей в глаза, пытался сказать, что отомстил, но её взгляд просил помолчать, заставляя сердце трепетать. Сколько тепла было в её глазах! Это невозможно было описать. Сердце учащённо билось, а жизнь казалась прекрасной и великолепной. И не хотелось нарушать сложившуюся идиллию.
А их бег тем временем продолжался. Генри не знал этих мест. Они остановились на опушке леса. Перед ними раскинулась просторная долина, разрезаемая широкими реками и редкими перелесками, упирающаяся в подножия стремящихся к прозрачным небесам гор, увенчанных снежными шапками. Генри вдохнул полной грудью морозный воздух и поднял глаза к чистым небесам. Они были цвета её глаз и поэтомуособенно притягательны. А потом он всё-таки посмотрел на Алиру.
Она стояла рядом, протягивая руки. Генри взял их и притянул её к себе. Девушка не сопротивлялась – они поцеловались, и сердце унбарга заколотилось с невероятной скоростью, но от осознания того, что это - лишь иллюзия, становилось так больно, что нельзя было сдержать слёз. Пару капель скатились по щекам Генри. Алира резко отстранилась, глядя на парня непонимающими глазами.
-Больно, - прошептал Генри.
-Почему? – голос её был подобен звукам ручья для измождённого жаждой: он тянул к себе и просто умолял припасть.
-Ты же умерла, - сокрушённо ответил Генри.
-Не только я, - спокойно произнесла она, вновь припадая к его губам.
Мир вновь растворился в блаженной неге наслаждения. Сейчас они были одним целым, единым существом, и ничто уже не могло очернить эти солнечные мгновения, если бы не мгновенная вспышка в мозгу: Генри осознал последние слова Алиры.
Если она говорит, что умерла не одна, то, получается, он тоже не пережил битвы. Скончался от полученных ран, истекая кровью. Хвала Орлону, что хотя бы младший брат был рядом в его последние мгновения
-Ты потерял сознание и больше не приходил в себя, - продолжила Алира.
-Я не могу поверить.
-Придётся, Генри.
-Надеюсь, я смогу смириться.
Он взял руки Алиры в свои и посмотрел на них, будто пытаясь что-то найти. Постояв с минуту, разглядывая ладони, он, наконец, поднял глаза и тихо произнёс:
-Прости, что не уберёг тебя.