Робкий солнечный луч упал на отполированную поверхность, и сталь заискрилась, будто загорелась. Генри невольно отшатнулся и вспомнил, где встречал подобное ранее. То был день их первой встречи с Георгом. Тогда король дал сыну плотника подержать в руках Меч Закона и последний заискрился всеми цветами радуги.
Меч Закона - вспоминал Генри рассказы отца, брата и Георга - был выкован за годы до свержения первой династии унбаргских правителей. По крайней мере, они так считали, а там, кто знает, как было на самом деле.
Выкован он был из стали, названной унбаргской. В те годы она была достаточно распространена. С ней любили работать кузнецы. Она легко поддавалась обработке, а изделия из неё были в разы крепче сработанных из обычной руды.
Но Меч Закона был особенным. Его ковал кузнец, живший высоко в горах. Он чурался людей, и все свои силы отдавал лишь любимому занятию – кузнечному делу. Сработанное им оружие разило без пощады, а повторить подобное так и не получилось ни у одного мастера. Его оружие было совершенным и не знало равных. К тому же работал он лишь с унбаргской сталью и прожил невообразимо долгую жизнь. Родившись за семьдесят лет до падения первой династии, он умер, во времена правления пятого правителя второй, через сотню лет после свержения Ароноса 7.
Никто не знает, каким образом меч, позже названный Мечом Закона, попал в руки Генри – первого правителя второй династии. Известно лишь, что его ему передал, один из верных последователей, прознав, что его обожатель не имеет достойного оружия. Таким образом, вторая династия получила меч, передаваемый из поколения в поколения, да к тому же и скованный из стали, которую сейчас себе могут позволить лишь самые богатые. Недра Родины уже отдали людям всё, что могли, начав сильнее и сильнее скупиться...
Генри прикоснулся к хвостовику ремня. Он не был ледяным, как все изделия, что он встречал до этого, сделанные из обычной стали, а был горячим, практически обжигающим. То ли он всегда был таким, то ли нагрелся. Принц Унбаргии не знал.
-Так, хватит, - оборвал он свои же мысли. - Будет ещё время и рассмотреть всё, и расспросить, а сейчас надо одеваться. Кто знает, во сколько придётся выезжать?
И он начал облачаться.
Пришлось потратить более получаса, чтобы окончательно разобраться, в какой последовательности и как надеть каждую часть гардероба, но всё рано или поздно заканчивается. Глубоко вздохнув, Генри подпоясался своим новым ремнём и, довольный тем, что всё получилось, осмотрел себя. На нём были ярко-синие штаны, красная рубаха с различными нашивками и множество более мелких деталей. На ногах были высокие сапоги с шерстяной опушкой и толстой подошвой, не чета тем, в каких он вместе с Алирой убегал от преследователей. Эти сапоги были прошиты блестящими нитями, а по коже шёл тиснёный узор.
-Ну вот теперь ты выглядишь настоящим принцем, – произнес Генри, оглядывая себя. - Вот только по погоде ли такая одежда? На улице, наверное, холодно
-Не так чтобы сильно, - произнёс, зашедший Филипп. Генри дёрнулся, но, осознав, кто вошёл, глубоко вздохнул.
-Ты сегодня на удивление тихо, - произнёс наследник. - Я даже скрипа не слышал.
-Хотел испугать тебя, пока это возможно, - хохотнул младший брат. - Ведь ещё пару месяцев, и к тебе нельзя будет прикоснуться.
-Но не для родного брата, - произнёс принц Унбаргии, попытавшись обхватить Филиппа за плечи. - Вот же тебя разнесло. И не скажешь, что младший. На голову обогнал.
Генри ударил его по плечу кулаком.
-Стараюсь, - отшутился Филипп, теребя волосы на макушке брата. - Тебя Георг ждёт. Надо готовиться к отъезду, - братья разом посерьёзнели. – Пойдём, тебя попросили привести как можно скорее.
Они вышли из комнаты. Прошли по узким, холодным коридорам Деродиона с висящими на стенах факелами. Они шли, не оглядываясь, не смотря по сторонам. У них не было порывов попрощаться с местом, где они провели последние несколько лет. Они просто шли. Генри -впереди, Филипп - в паре шагов позади, как и полагается верному слуге своего принца.
И лишь когда оба оказались во дворе замка, сын плотника остановился и, повернувшись, низко поклонился замку, который был ему домом почти три года.
-Карета готова, мой принц, - Аролик, облачённый в свой парадный доспех, поклонился. Наследник ответил тем же.