-Сколько?
-Меня отправили отвести его по последней тропе через три дня. Для них он опасен как никто до этого. Даже я это чувствую, а они тем более.
-Если бы это было не так, я бы даже и не прикладывал усилий, чтобы затевать всё это дело. Значит, три дня. Когда ты сделаешь всё, как было обговорено, то моё доверие вернётся к тебе. Они обязательно должны встретиться. Партия начинается. Фигура должна продвинуться вперёд и затаиться. Обыграй всё как следует. Они ни о чём не должны догадаться. По крайней мере, в ближайшие годы.
-Всё будет сделано как и договаривались. У меня с ними тоже есть свои счёты.
-Я надеюсь на тебя, Авал. Ты - ключевая фигура на этот момент. Если спасуешь, то иного шанса у нас уже не будет. Благодарю тебя за всё, что ты сделал и сделаешь.
-Было бы за что... Мне пора...
И он растворился в воздухе, будто унесённый порывами ветра снег.
-Опять их волшба, - злобно прошептал Алрик, закидывая свой щит за спину и направляясь прочь, исчезая в белёсой дымке.
Глава 1. Плотник
«Иногда всего лишь один человек,
решает судьбу сотен»
Глава I
Плотник
“Гвардии баронов есть основа трона. Без них не будет покоя в отдалённых провинциях королевства. Без их участия невозможно подавить мятеж, невозможно держать в узде зарвавшихся крестьян, но не стоит забывать, что и бароны не имеют права забывать своё место. Они - основа трона, но не колонны, на которых он стоит. Если барон затевает открытый мятеж, то его необходимо вразумить, вплоть до лишения буйной головы. Король - Верховный правитель, его невозможно заменить, а на место мятежного барона можно поставить и более сговорчивого”.
Обращение короля Генри 1 Барга к своим потомкам.
1050 год второй династии.
Теранос. Унбаргское королевство.
Ветер, порывами налетающий с запада, не собирался успокаиваться, а лишь набирал силу. Низкие дождевые тучи спешили на восток, подгоняемые хлёсткими бичами Воргона – Духа ветряной Стихии, сея на землю то крупные, то мелкие дождевые капли, орошая изголодавшиеся по влаге земли Унбаргии. Нарождающееся светило робко выглядывало из-за туч, бросая редкие лучи на землю, будто пытаясь разбудить её от ночного сна. Подбадривая солнце, ветви густо стоящих деревьев напевали утренние мелодии, выводя невообразимые рулады.
Лес гудел подобно человеческой толпе в торговый день и не было ему дела до того, что о нём подумают. Лес просто жил своей обычной, повседневной, ни от кого не зависящей жизнью.
Деревья впитывали корнями влагу, неся их к никогда не увядающим в южных широтах листьям, а они тянулись к ласковому солнцу, радовались каждому новому дню так, как это не дано никому, кроме них.
Этот, удаляющийся из виду, лес был вторым по величине в Унбаргии. Лишь он скроется из виду, и впереди, на три дня пути, будут лишь просторные степи с редкими перелесками, а пока надо наслаждаться видом деревьев, чтобы затем память услужливо показывала эти знакомые, столь близкие молодому сердцу, пейзажи.
Ветер подул с новой необузданной силой. Иссиня-чёрные, затянувшие небо тучи, бросили на землю новые капли дождя. Пара мгновений, и начался ливень.
Молодой человек в скромной одежде, дотоле с любовью всматривающийся в исчезающий лес, стоя на широком уступе богато украшенной кареты, запрыгнул внутрь, захлопнув за собой дверцу.
Парень поудобнее устроился на мягком сиденье рядом с высоким плечистым спутником, который был его родным братом.
Напротив сидел упитанный мужчина в летах в нарядных одеждах. Подёрнутые сединой волосы были тщательно уложены, борода расчёсана. Одного мимолётного взгляда хватало, чтобы увериться в его знатном происхождении. Лишь человек, не знающий физического труда, мог иметь такие ухоженные руки.
-Что, Генри, дождь опять начался? – даже речь у него была пронизана величием и, как и положено для особ голубых кровей, толикой презрения ко всему окружающему его миру. Особенно к сыновьям бедного плотника. Правда, и в этом что-то изменилось. Складывалось впечатление, что Георг Барг пытался пересилить свою натуру, стараясь казаться более приветливым.
Генри был пареньком из самой обычной деревеньки. Среднего роста, с точёными чертами лица, схожими с обликом древних статуй, которые во множестве создавали предки, пытаясь запечатлеть в мраморе красоту и неотразимость своих современников. Длинные тёмные, доходившие до мочек ушей, волосы обрамляли смуглое лицо с длинным прямым носом, живыми ярко-голубыми, стремящимися ухватить каждую мелочь, глазами, тонкими потрескавшимися губами, мощными скулами и волевым подбородком.