-Отныне и во веки, - Генри встал и продолжил. - Я присягаю себе и клянусь, что ничто и никогда не заставит меня отступить. Я дойду до конца, и люди навечно запомнят меня, как самого доброго и благородного правителя.
А затем он решительно обернулся и отправился в лагерь, чтобы забыться сном и хорошенько отдохнуть.
Всю обратную дорогу Генри не проронил ни слова, и путь до Деродиона ему показался длиннее, чем вся его жизнь. В голове роились непонятные, пугающие мысли - одна страшнее другой. Пусть душа уже не ныла так, как в начале его пути, но то, что он узнал, не отпускало его рассудок. Хоть он всегда и верил в чудеса, но сказанное верзилой и Алирой никак не могло дать ему покоя. Он не мог понять, какая сила могла закинуть его за двенадцать столетий до рождения. Может быть, рано или поздно он сможет найти ответ, а, может, проживет остаток дней в неведении. Сейчас он не может этого знать.
Отряд унбаргов не спеша двигался на северо-запад, храня молчание. Только изредка воины перекидывались парой слов, а затем затихали. Лишь завывание ветра и отдалённые крики птиц разбивали идеальную атмосферу спокойствия, окутавшую унбаргов. Они двигались вперед, избегая деревень и прочих поселений, практически не останавливаясь для привалов, пока на третий день на горизонте не появились стены Деродиона.
Завидев приближение отряда, караульные на стенах дали три коротких сигнала - приближается наследник трона. Генри встрепенулся, взяв себя в руки. Он теперь принц второй династии правителей, а не сын плотника Джора. Про прошлую жизнь пора забывать. Рядом в мгновение ока оказались Филипп и Аролик.
-Что-то явно случилось, - произнёс Аролик, - так просто караульные не станут подавать сигналы. Вас явно кто-то ждёт, мой принц.
Генри хотел вновь напомнить рыцарю, что ему не нравится, когда учитель так к нему обращается, но его остановило появление в воротах замка процессии из десятка всадников. Они покинули Деродион верхом на мускулистых конях, направившись в сторону отряда.
Рыцари и воспитанники окружили своего принца плотным кольцом, готовые в любой момент дать отпор. Правда, стоило процессии замка подобраться ближе, они нехотя расступились, рассмотрев незваных гостей.
Пригляделся и Генри. Это были гонцы Георга. Над воинами трепыхались знамёна Унбаргии (белоснежный замок на тёмно-синем фоне, в окружении восьми звёзд, каждая из которых символизировала самого достойного из былых правителей). Облачены они были в вороненые кольчуги поверх длинных кожаных рубах. У каждого на поясе висел меч в ножнах, а за спиной был приторочен боевой арбалет - весьма редкое в Унбаргии оружие, и деревянный каплевидный щит в левой руке.
Оказавшись на расстоянии полёта стрелы, воины остановили коней и спешились, продолжив свой путь пешим ходом. Впереди шёл высокий, почти с Филиппа ростом, воин со свитком в руке. У Генри сердце защемило от боли. В голову полезли самые страшные мысли.
-Не нравится мне всё это, - тихо произнёс Генри так, чтобы его услышали лишь Филипп с Ароликом, и направил коня вперёд, чтобы встретить делегацию отца так, как и подобает законному наследнику. - Что привело столь дорогих гостей в наши края?
-Мы привезли письмо от вашего отца, мой принц, - низко поклонившись, произнёс впередиидущий воин. - Но только боюсь, вести вас не обрадуют.
И он, подойдя как можно ближе, протянул свиток Генри. Принц принял его и, развернув, начал читать. Облегчения прочитанные строчки ему не принесли. Ведь прочитанное вынуждало его вернуться в столицу.
В письме говорилось, что королю с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Стоило наследнику покинуть столицу, как Георг слёг с неизвестной болезнью. Лекари лишь разводят руками, а правитель сгорает подобно свече. Щёки его ввалились, а под глазами появились синие круги. Тело уже не то, что было, а больше походит на обтянутый кожей скелет. Писавший это послание очень просил, чтобы наследник прибыл в Теманос как можно скорее ижелательно, не задерживаясь. Никто не может утверждать, что король не погибнет уже в ближайшие дни.
Генри свернул послание и на мгновение задумался. Груз ответственности, подобно тяжёлому камню, свалился ему на плечи, пугая неизвестностью. Справится он или нет? Ответ на этот вопрос он узнает, по всей видимости, очень и очень скоро. Тут он глубоко вздохнул, вспоминая слова своей клятвы и, посмотрев на гонца, произнёс тоном, достойным будущего правителя: