— Скажи, а если сейчас новое поле конопли засеять, оно успеет вырасти до осени? — перебил я Пелагею.
— Так где ж его засеешь? — удивилась она. — Все поля заняты. Какие — рожью, какие — картофелем да репой, а иные — под пастбища для скота.
— И все же. Успеет или нет?
— Так-то мы коноплю весной сажаем, сразу после Пасхи. А вот в эту неделю, али на следующей уже и собирать должны, — вскинулась она. — Но не всё, а токмо для сушки на будущую пряжу. Часть оставят — на семена чтобы дозревала. А по второму разу — то я не слышала, чтобы садили. Хотя, вроде Миколка и пробовал. Но второй урожай у него худше первого вышел.
И все же я сделал себе пометку — поговорить с отцом насчет ткацкой мастерской.
Со спектакля Владимир Михайлович с отцом прибыли поздно. Тетушка еще задерживалась — надо было проследить, чтобы сцену убрали, да в буфете порядок навели. Ну и по мелочи что-то. Обещалась прибыть через час. Тут я уже времени терять не стал и пошел к отцу.
— Папа, поговорить надо.
Тот только покурил и хотел чай пить в зале, но моей просьбе откликнулся. Мы поднялись в нашу комнату, где я ему выдал все свои мысли, что накопились за вечер.
— Хорошо, что ты так крепко за переустройство нашего хозяйства радеешь, — вздохнул он. — Но шибко гнать не стоит. Так и надорваться недолго. Вон, мы же по мельнице так ничего и не решили до конца. Только с лесопилкой с мертвой точки дело сдвинулось. А ты уже мануфактуру мне чуть ли не предлагаешь открыть.
— Тут вложения — копеечные, — настаивал я. — Высадить коноплю по второму разу. Потом помещения для сушки поставить, да чаны для ее вымачивания сделать. Первое — из горбыля можно, он все равно для дров нами используется. А чаны… так глину на берегу поискать! Из того же горбыля широкие бадьи сколотить, и стенки глиной обмазать. Можно и смолы добавить в нее, чтобы надежней все было. Для начала — хватит, а там посмотрим, насколько это выгодно будет.
— Ну коли так, — с сомнением почесал бороду отец. — То можно попробовать.
— А как тебе идея с досками, которые друг в друга могут вставляться, чтобы зазоров не было? — уточнил я.
— Сам сказал — для того надобно паровик покупать, да диск малый. Не по карману нам пока сие.
— Но в целом — такие доски покупать будут? — настаивал я.
— От чего ж не покупать? — пожал плечами отец. — Хоть и чудно, надо самому поглядеть, как оно на деле смотреться будет.
Больше я его задерживать не стал. Было видно, что устал он за день и хочет просто посидеть, да может с Зубовым языками почесать. Я тоже за день набегался, потому после ухода отца лег спать.
Проснулся я рано, чуть ли не с первыми петухами. Отец похрапывал на кровати, в доме в целом было тихо. Выглянув в коридор, я тихо двинулся на задний двор. По пути увидел служанку Зубовых и уточнил, где находится Пелагея. Мне быстро объяснили расположение комнат для слуг, после чего я пошел туда. Кричать на весь дом, пока хозяева спят, не хотелось. Как и смысла посылать за девушкой чужих слуг. Что я сам не дойду? А девка мне нужна была для ставшего уже обычным ритуала утреннего обливания. Так и проснуться проще, да и для здоровья полезно.
Девка нашлась довольно быстро. Она сидела на выделенном для нее топчане и расчесывала волосы. Увидев меня, тут же подскочила удивленно:
— Барин, вы уже проснулись? Извините, я сейчас вам для умывания все подготовлю. Или чего еще желаете?
Тут ее взгляд машинально прошелся по моему телу, и девушка увидела вполне привычное для молодого мужского организма состояние. А конкретно — утренний стояк. Что поделать, подростковые гормоны никуда не делись, как бы я ни старался взять их под контроль. А тут еще и сарафан так натянулся на Пелагее, когда она вскакивала, что подчеркнул ее грудь и крупные соски… Короче, мы оба испытали чувство неловкости.
— Воды принеси для обливания, — приказал я ей и быстрым шагом пошел на улицу.
Блин, с этим надо что-то делать. Может, все-таки последовать совету отца и уже завалить девушку на койку? Она и сама говорила, что не против.
Выкинуть пошлые мысли из головы удалось лишь, когда прохладная вода окатила мою спину и голову. По утренней прохладе она показалась особо холодной, поэтому я тут же принялся растираться полотенцем. Но хоть возбуждение прошло. Дальше началась моя обычная тренировка, под конец которой на задний двор вышел для водных процедур Владимир Михайлович.
— Смотрю, синяк твой сошел почти, — заметил он. — Уже и не видать, если не приглядываться.
— Да, вот только забавно получается — приехал в город, в свет вышел, а тут такая оказия. А стоило ему сходить начать, уже и домой пора. Будто я ради того, чтобы им покрасоваться, приехал, — посмеялся я.