— Милый, ты это кому?
— Скройся! — рыкнул я. — Выходи! У тебя пять секунд!
Повторил с ледяной злостью, надеясь, что меня услышат.
Глава 7.
(От лица Евы.)
До меня давно доходили разные слухи — что Самаэль совсем отбился от рук, будто подросток, который вдруг решил бросить все правила и плыть по течению. Говорили, что он стал общаться с сомнительными личностями, что его жизнь приобрела оттенок разгульного безумия. В принципе, второе меня особенно не тревожило — кто я такая, чтобы судить собственного сына? Даже у самых жестоких демонов должны быть способы снимать напряжение, а юность — время испытаний и ошибок. Но то, что тревожило меня до глубины моей чёрной, израненной души, было куда серьёзнее.
Совершенно случайно, из-за чей-то неосторожности или, может, злого умысла, до меня дошли новости, которые я давно боялась услышать. Сатана, глава нашего рода, выбрал для моего сына невесту. Казалось бы, обычное дело — семья, власть, союз. Но ужас был в том, что эта невеста — его собственная любовница.
Да. Я давно знала, что Эйшет — похотливая и амбициозная демоница — не раз появлялась в постели Сатаны. И мне было плевать, с кем спит мой муж — это его жизнь, его выбор, его слабость. Но подкладывать своих любовниц под собственного сына? Это уже выходило за рамки дозволенного.
Новость, как холодный нож, вонзилась в сердце. Кому, как не первой женщине, созданной из ребра Адама, знать всю глубину разврата и интриг? Я подозревала, что Сатана преследует скрытую цель, что он играет со мной и с нашим сыном, но его игра зашла слишком далеко.
Я не зря терпела его яростные взрывы и холодность — чтобы не стать пешкой в его политических амбициях, чтобы мой сын имел право выбрать свою судьбу сам. Я — мать, и у меня было одно желание: защитить его.
Удивлены? Все удивляются, когда узнают, кто я на самом деле. Я была создана изначально демоницей, и первые тёмные дети — мои. Как иначе? Но сегодня мой собственный сын оказался в опасности, и я была вынуждена покинуть своё убежище — темницу, куда меня заточил Сатана.
Мой сын ждал меня. И я не могла его подвести.
Переместившись к нему в квартиру, я застала его не одного — там была и Эйшет, та самая прилипала, появившаяся без приглашения. Я ждала, что он, наконец, выгонит её, потому что чувствовала, насколько он её ненавидит. Материнское сердце — это беспощадный судья, оно никогда не лжёт.
И, надо признать, он меня удивил.
Как только я появилась в комнате, он тут же почувствовал моё присутствие.
— Выходи. У тебя пять секунд! — раздался его хриплый голос, полный гнева и угрозы.
И, наконец, эта сука Эйшет растворилась в воздухе, как призрак.
Я вышла на свет перед сыном, едва скрывая ехидную улыбку:
— Я уж думала, она никогда не уйдёт. Здравствуй, сынок.
Самаэль посмотрел на меня без особых эмоций — его лицо было каменным, безжалостным. Через несколько секунд он развернулся и вышел из комнаты.
Честно? Меня поразило его поведение. Это было не похоже на моего мальчика, не на того, кого я знала. Но я не собиралась сдаваться.
— Самаэль! — пошла я следом за ним. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Иначе ты не узнаешь правду.
Он остановился, повернулся, и в его взгляде заискрилась злость.
— Чего ты хочешь, Ева?
— Сынок, что происходит? Почему ты меня так называешь?
Он встал, словно готовясь к битве.
— Что происходит? Ты серьёзно? Я всегда думал, что Ева — мудрая женщина. И что же теперь? Что смущает тебя? Ты же меня сама бросила.
— Что? — С удивлением спросила я. Я не понимала о чём он говорит. — Сынок, никакая сила в мире не заставит меня отказаться от моего сына.
— Мам, ты правда? — голос сына был наполнен горечью и болью. — Ты не врёшь? Ты правда меня не бросала?
Я была ошеломлена. Кто заставил моего сына поверить в эту ерунду? Почему мой собственный сын отвернулся от меня? В голове мелькали тысячи вопросов, но ни один ответ не приходил.
— Кто тебе внушил эту чушь? — спросила я, сдавленно.
Он сел на диван, а в глазах промелькнула усталость.
— Так сказал отец. Значит он лгал? Расскажи мне всю правду.
Я встретила его взгляд с холодом, внутри меня бушевала ярость — тёмная, беспощадная, как пламя преисподней.
— Ты думаешь, я бросила тебя в детстве? — спросила я тихо, но твёрдо. — Похожа ли я на мать-кукушку? — добавила я с горечью.
— Мам… — он подошёл ко мне, положил руку на плечо. — Ты действительно ничего не сделала из того, что говорил отец?
Я немного смягчилась, и легкий румянец застил глаза.
— Что именно он говорил?
Он отвернулся к окну, глубоко вздохнул.
— Неважно. Он решил женить меня.
Я пожала плечами и подошла ближе, улыбаясь с оттенком ехидства: