Я появилась в покоях Евы. Она сидела перед зеркалом, медленно расчёсывая свои густые, чёрные волосы. В её взгляде было что-то далёкое и затуманенное.
"Не понимаю… Почему Самаэль всё ещё тянет время?" — услышала я её мысли. Барьеры были сняты. Значит, она растеряна.
— Я же просила тебя, — не сдержалась я, переходя сразу к делу.
Ева вздрогнула, а затем развернулась ко мне с обворожительной улыбкой, за которой пряталась усталость.
— Ноэль… Милая. Как же я рада тебя видеть.
— Не могу разделить с тобой эту радость, тётушка.
Она прищурилась, шагнула ко мне, словно проверяя, не дрогну ли я.
— Ты чем-то расстроена?
— Я просила тебя не трогать Полю.
Глаза Евы округлились.
— Я? Так, стоп. Расскажи всё с начала. Потому что я своих обещаний не нарушаю. Я её и в глаза не видела!
— Может, ты кого-то подослала? Например, Эйшет?
Ева запрокинула голову и расхохоталась.
— Эйшет? Любовницу моего мужа? Ну нет, деточка. Я себя не на помойке нашла. Эта бесовская шлюха ещё получит своё.
Я облегчённо выдохнула и плюхнулась в кресло, бессильно опустив руки на колени.
— Расскажи, зачем на самом деле пришла.
Она всегда видела меня насквозь. Мы слишком похожи. Я посмотрела ей в глаза, зная — если не задам этот вопрос сейчас, то уже никогда не узнаю.
— Когда у вас с Люцифером всё пошло наперекосяк?
Ева улыбнулась. Грустно, отстранённо.
— Мы всегда были разными. Я — демон, тёмный, истинный. А он… порождение самого Создателя. Светлый. Он всегда стремился быть идеальным сыном. Даже взбунтовавшись, не перестал пытаться угодить отцу.
— То есть вам не суждено было быть вместе?
— Наоборот. Мы были идеальной парой. Созданы друг для друга...
— Почему же тогда вы расстались?
Она поднялась, подошла ко мне, положила руку на плечо.
— Когда родился Самаэль, я была самой счастливой женщиной в аду. Не каждая демонесса способна не только зачать, но и выносить ребёнка. Мне повезло. Он родился с чистой душой. Светлой. Он был ангелом.
Она на мгновение замолчала, в глазах блеснули слёзы.
— Люцифер хотел увидеть в сыне могущественного демона. Тёмного, безжалостного. Я — просто сына. Маленького мальчика, который нуждается в любви. Наши взгляды разошлись. Он увёз Сэма, а меня запер в Чистилище. Его воспитанием занялись другие… Женщины. Те, кто грел постель Люциферу.
— Значит, любовь — это миф?
— Нет, милая. Я всё ещё люблю Люцифера. И верю, что он любит меня. Иначе я бы не смогла покинуть Чистилище. Но жалею, что не настояла. Что позволила забрать у себя сына.
Я хотела рассказать ей о Полине. Но что-то внутри остановило меня. Ева знала, кто такая Поля. Но вряд ли знала всё. А Сэм, определённо, не стал бы раскрывать её суть. Ведьма — слишком ценная цель. Слишком уязвимая.
Я посмотрела на Еву. Хотела спросить что-то важное, но вырвалось другое:
— Ты видела моего жениха?
Ева отвела взгляд.
— Я знаю, кто он. Брат рассказал…
— Я его знаю, — настаивала я.
— Ноль... — начала она, мягко, словно стараясь подготовить меня. — Не думай об этом. Просто живи. Наслаждайся. Пока можешь.
— Кто он? Пожалуйста. Я должна знать.
Ева обняла меня, прижала губы к моей макушке. И тихо прошептала:
— Это… Аластор.
Моё сердце оборвалось. Я знала это имя. Его знал весь Ад. Палач. Хладнокровный убийца. Бессердечный. Безжалостный. Самый верный слуга Сатаны.
И мне было всё равно, что ему уже под сотню. Демоны не стареют. Но даже возраст не пугал меня так, как то, кем он был.
Мои слёзы текли сами по себе.
— За что?..
Ева взяла меня за руку, хотела сказать что-то ещё. Но я исчезла. Растворилась в воздухе. Мне нужно было переварить это.
Сэм был занят. Поля — тоже. А кроме них у меня был только один человек, к которому я могла пойти…
Я появилась посреди комнаты Марьки. Та сидела за столом, уткнувшись в учебники. Я стояла в слезах, дрожащая от ужаса и боли. Маря вскочила, не говоря ни слова, и крепко прижала меня к себе.
Только она могла меня утешить.
Её ладони коснулись моего лица. Она склонилась и нежно коснулась моих губ, её поцелуй — горячий, требовательный, с проникновением, словно стирал мою боль.
Маря всегда была ласковой, страстной, дикой… Но только для меня.
Глава 12.
(От лица Евы.)
Я стояла ещё минут двадцать после исчезновения Ноэль. Мне нужно было прийти в себя. В голове не умолкали её слова, а в сердце вспыхнули давно забытые чувства — гнев, растерянность… и любовь. Да, любовь. К своему мужу. Законному, между прочим. Хотя он, похоже, и забыл об этом.