Передо мной словно по-волшебству возник Сэм.
Его глаза полыхали алым, как два уголька, и даже через этот грохот я чувствовала его энергию, мощную и поглощающую. Она обволакивала меня, стирая всё остальное. Остались только мы. Он и я. Больше никого.
Он сжимал моё горло, но я не задыхалась. Вместо удушья — вибрация по всему телу, на грани боли и сладости. Я висела в воздухе и думала только об одном:
Интересно… губы у него и в реальности такие же мягкие, как во сне?
Да, я — идиотка. Полнейшая. Но я уже знала вкус этих губ. Снов было слишком много. Слишком реалистичных. До боли, до безумия.
И вдруг — гулкий голос, как раскат грома:
— Отпусти её. Сейчас же.
Музыка заглохла будто по команде. Или это просто мой мозг отказывался воспринимать что-либо, кроме голоса… Ноэль.
Сэм резко повернулся. Его хватка ослабла, я рухнула — но в последний момент меня подхватила Маря.
— Кого я вижу… Ноэль, моя сладкая погибель, — голос Сэма зазвенел мягким бархатом, и по спине у меня побежали мурашки. Только что он хотел меня разорвать, а теперь улыбается этой демонессе, как кот, нализавшийся сметаны.
И тут — удар в живот. Ментальный.
Сэм и Ноэль — брат и сестра.
Я застыла. Значит, все эти взгляды… эмоции… всё не так?
— Здравствуй, братишка, — улыбнулась Ноэль, как будто его железная хватка на моей шее — это вчерашние новости. — Уехала на пару месяцев, а ты уже устроил мясорубку?
Они обнялись, поцеловались в щёки. Почти по-семейному. Почти.
Но мне не показалось — между ними была искра. Другая. Неродственная.
— Так ты встречаешь моих гостей? — голос Ноэль был обманчиво лёгким, но каждый её взгляд прожигал насквозь.
Сэм бросил взгляд на меня. Но мысленно говорил ей:
Прости. Но она… Она не выходит у меня из головы. Я каждую ночь вижу её. И не просто вижу.
Я почти слышала, как Ноэль вздохнула.
— Вы знакомы?
— Имеем неосторожность, — проворчал он.
— Да больно надо! — буркнула я вслух. И тут же пожалела. Слишком откровенно.
Ты хочешь его, — пронеслось в моей голове. И я точно знала: это — её мысль. Ноэль услышала всё. До последнего стона в моих снах.
Вот и тайна раскрыта. Теперь мне с этим жить.
Ноэль лишь прищурилась:
— Сэм, будь лапочкой, организуй нам столик.
— Я всегда знал, что ты падка на ведьмочек, — усмехнулся он. — Но эта разве твоя?
— Ну ты же знаешь… — Она скользнула пальцем по его подбородку. — Я не делюсь.
Он фыркнул, как старый дракон, но пошёл вперед. Люди, демоны, прочие твари расступались перед ним, как вода перед Моисеем. Мы шли следом, окутанные чужими взглядами и похотливыми мыслями.
Вип-зона встретила нас таким развратом, что мне захотелось вывернуть себе глаза. Плоть, пот, стоны, языки, тело, снова стоны… Всё сливалось в единую какофонию. Я содрогнулась, а потом — дрогнула. Меня накрыло волной. Не оргазм — цунами. И я вцепилась в первую попавшуюся опору.
Это была рука Ноэль.
— Ты чего? — с беспокойством прошептала она, заглядывая в мои затуманенные глаза.
— Я… чувствую… всех, — еле выдавила я, захлёбываясь чувствами.
— Твою мать, — выдохнула она. — Тебя что, не учили блокировать?
— Я не знаю, кто мои родители… — прошептала я. — И эмпатом я стала только два года назад.
Она прижала мою ладонь к своей и шепнула:
— Ты что не умеешь отключаться?
Я лишь едва мотнула головой.
— Я не знаю своих родителей, а экспресс курсов по эмпатии к сожалению не придумали.
— Я научу тебя.
Именно в этот момент я поверила ей.
Поверила в то, что она может быть не просто охренительно красива, но и опасно надёжна.
Маря уже визжала от счастья, тянув Ноэль на танцпол, и та, улыбнувшись, исчезла в толпе огней. А я сделала глоток жгучего виски. Потом второй. Потом закусила лимоном и… отпустило. Не полностью, но стало легче. Я дышала. И вдруг за ухом — горячее дыхание:
— Как тебе это удалось?
Я обернулась — и столкнулась с изумрудными глазами Сэма. В них было пламя. Живое. Жаждущее.
Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне ни шанса.
Он просто поцеловал меня.
Глубоко, без пощады, с хищной нежностью. Его губы были именно такими, как я их помнила из снов — тёплыми, жадными, родными. Тело вспыхнуло, словно от прикосновения тлеющего угля. Я тонула. В нём. В себе. В нас.
И вдруг — он отстранился.
Я задыхалась, ища взглядом Ноэль. Спасение? Ответ? Я не знала.
Сэм смотрел на меня так, будто видел свою гибель.
— Хочу тебя, — не сказал. Подумал. А я почувствовала.
Он боролся с собой. И ушёл. Просто развернулся и ушёл, оставив меня с горящими губами и дрожащими коленями.
Но тогда, в тот вечер, я поняла главное.