— Насколько я знаю, двоих. Одно убийство было справедливым, а второе… Ну, он очень спешил.
— Вы пытаетесь его оправдать? В конце концов он преступник и убийца.
— Это так, и я не пытаюсь его оправдать. У этого человека есть мозги, и он прекрасно знает, что делает. Может быть, он и ошибался, но по отношению ко мне он всегда был добр. Он взял меня, когда мне некуда было идти, заботился обо мне, растил меня.
— Это высокий, большой мужчина, уже немолодой, так, Майк?
Он старался не смотреть ей в глаза. Неужели она знает?
— Он во многих отношениях один из самых больших людей, которых я когда-либо знал… Но лучше начнем спускаться.
Казалось, они шагнули с обрыва в безвоздушное пространство, но лошади восприняли это довольно спокойно — на то они и горные лошади, чтобы пройти везде, где только можно поставить копыто.
Каньон распахнулся, чтобы принять их, и они стали спускаться по узкой, неровной тропе. То тут, то там Майк замечал следы деятельности человека. Кто-то с помощью кирки и лопаты, а иногда и взрывчатки проложил тропу там, где раньше ее не было.
Когда они начали спускаться, солнце уже перевалило далеко за полдень и длинные голодные пальцы синих теней поползли по стенам каньона, жадно ловя последние лучи. В одном месте уступ расширялся, и тут Майк спешился. Его примеру последовала Дру. Хуже нет — оказаться в седле, если лошадь вдруг ранят: она могла встать на дыбы и упасть с обрыва. Майк держал винтовку в правой руке и был готов сразу же выстрелить — здесь опасность подстерегала их на каждом шагу.
Он пристально вглядывался в синеву внизу, пытаясь увидеть хоть какие-нибудь признаки дыма, костра, какое-нибудь движение. Ничего.
А вдруг их вообще здесь нет? Вдруг Дакроу ухитрился как-то обмануть его?
Майк покачал головой. Так не пойдет. Он должен быть прав. Он подумал о Джулиане и Дакроу. Ей ни за что не справиться с таким мужчиной. Вот Дру…
Помимо своей воли он улыбнулся. Окажись Дру на месте Джулианы, Дакроу вообще пожалел бы, что родился на свет. Она была очаровательна, но тверда как сталь.
До них уже доносился шум реки. Не тот рев, что сопровождал его, когда он пересекал по проволоке Колорадо, а тихое, спокойное журчание бегущей воды. Тихое, по крайней мере, по сравнению с тем потоком.
Следы вели от реки в глубину каньона. Каменные стены как будто расступились, уходя на восток. Майк пошел по следам. Надо спешить — скоро стемнеет.
Каньон немного повернул в сторону, и он уловил отблеск огня на скале. Помедлив, Майк передал поводья Дру.
— Вы останетесь здесь с лошадьми.
— Это… это они?
— Больше некому. — Майк помолчал. — Знаете, я должен убить его.
— Смотрите, чтобы вас не убили.
Он двинулся вперед, но она схватила его за руку.
— Майк, позвольте мне пойти с вами. Может быть, он меня выслушает.
— Нет, он не станет вас слушать. И вы это знаете.
— Почему вы делаете это? Джу ведь не ваша сестра?
— Нет, не моя — ваша.
Майк, ступая бесшумно в своих мокасинах, подкрался ближе и увидел суетящегося у костра Дакроу. Потом он заметил Джулиану — спрятав лицо в ладонях, она сидела у огня. Дакроу посмотрел на нее и нетерпеливо бросил:
— Ну давай же, влей в себя этот кофе! Здесь ты теперь и останешься, в каньоне Пич-Медоу. Ты теперь моя женщина! — Дакроу выпрямился. — Монсон и Клэтт! Они разбежались, как трусливые койоты! А я пришел за женщиной и получил ее!
— Почему вы не хотите отпустить меня? — Джулиана подняла заплаканное лицо. — Мой отец очень богат, он хорошо вам заплатит!
— Твой отец? Я думал, Войл Рейган — твой дядя.
— Так оно и есть. Моего отца зовут Бен Рейган. У него ранчо севернее каньона.
— Севернее каньона? Не может быть, если только он не мормон. — Внезапно Дакроу резко спросил: — А как он выглядит, твой отец?
— Он — большой, высокий, с седыми волосами, тяжелой челюстью… — Джулиана замолчала, глядя на Дакроу. — Что с вами?
— Твой отец, этот Бен Рейган, — высокий, с большим шрамом на челюсти, да?
— Да, да! Отвезите меня к нему. Он хорошо вам заплатит!
Дакроу расхохотался.
— Да уж, будь я проклят! Так, значит, я залез в гнездо старого петуха? — Он кисло улыбнулся. — Ну уж теперь-то я получу удовольствие. Значит, у старого черта была семья? А я-то думал, у него нет никого, кроме этого проклятого щенка, Майка Бастиана!
Глава 17
Ким Бака прибыл в город. Прошло уже три года с тех пор, как он в последний раз опирался о стойку бара в Денвере, и он отправился в заведение Гэхана, что напротив суда. Его там знали, туда часто заглядывали и его друзья. Более того, именно в этом месте можно было услыхать разные новости — как раз то, за чем он и приехал.
С деньгами в кармане и запасом времени впереди Ким чувствовал себя превосходно. По дороге он пару раз сыграл в пул, поиграл в кегли, пропустил несколько рюмочек, поел в лучших ресторанах города. Он разговаривал со старыми знакомыми, болтал с девочками на улицах, но не услышал ничего стоящего.
Ким был молод, привлекателен и дружелюбен. Он снял свой значок и положил его в карман — ему не хотелось наводить на мрачные мысли своих друзей и возбуждать подозрения у незнакомых.
У Гэхана он взял пиво и огляделся вокруг. За ближайшим столиком выпивал Джордж Дивол с двумя подозрительными типами, у другого конца стойки стоял Билл Коди в окружении своих приятелей. Все было так же, как и три года назад. Он уже подумывал о еще одной кружке пива, как вдруг рядом с ним остановился мужчина и тихо сказал:
— Ну что, удалось пополнить закрома?
Ким оглянулся и увидел перед собой улыбающееся лицо дока Мидлтона. Док считался лучшим конокрадом на всем Западе, но они оба знали, что Ким был ничуть не хуже, а, может, даже и лучше.
— Не настолько, чтобы ты это заметил, — ответил Ким. — Отказываюсь в твою пользу. С тобой трудно конкурировать.
Док хмыкнул.
— Твоя беда в том, что ты действительно любишь хороших лошадей. Я своих брал, тут же продавал и возвращался за новыми. А тебе нужно было иметь лучших лошадей в стране, а таких лошадей все знают! Такой номер просто не мог пройти.
Док повернулся спиной к стойке, оперся на нее локтями и принялся разглядывать посетителей.
— Вижу, что на тебе нет твоего значка. Ты что, ушел в отставку?
— Нет, — ответил Ким. — Думаю, теперь это надолго. Док, сделай одолжение, держись подальше от моего города, ладно? Не хочу сажать в тюрьму своего старого друга.
— Если сможешь меня поймать. — Выражение лица дока изменилось, он повернулся и уставился в зеркало за стойкой. — Ты работаешь с Борденом Чантри?
— Да.
— Мне он нравится. Когда он держал ранчо, то всегда хорошо кормил. Несколько раз во время своих странствий я заглядывал к нему. — Док повернулся и посмотрел Киму в глаза. — Ты не вовремя уехал из дому, Бака. Борду потребуется сейчас каждый человек.
— О чем это ты, док?
— Ты слышал о банде Бена Карри?
— Слыхал. Но не очень много.
— Это большая, самая большая банда, однако прошел слушок, что она разваливается. Поговаривают также, что ребята из этой банды собираются взять банк в твоем городе, они вроде бы считают, что Бен выпустил вожжи из рук, что он был дурак, раз не разрешал им стрелять.
— И когда это намечается?
— В ближайшие два дня. Может быть, даже завтра. Помнишь Клэтта? Ну вот, он один из них. Говорит, пристрелит Борда, как только тот покажется на улице.
Док Мидлтон ткнул пальцем в то место на куртке, где Бака обычно носил значок.
— Никогда не носил ничего подобного, но некоторые парни из тех, у кого он есть, — в высшей степени серьезные люди. Иногда то там, то тут приходится с ними сталкиваться. Да, насчет сталкиваться. Как-то на улице, — продолжал он уже тише, — я наткнулся на Бата Мастерсона. Мы поздоровались, поболтали о тех деньках, когда вместе охотились на бизонов, а потом он мне и говорит, чтобы я не задерживался в Денвере. Слишком уж многие меня знают. Ему известно, что меня разыскивают. Но мы пару раз вместе стояли против индейцев. Он — парень что надо.