- Избирательность закона для собственного удобства, - сказал Максим, - ты же сам всегда об этом напоминаешь отцу. Тут действует та же модель. Чем мы хуже, если они платят, а мы – нет. Вот и вся любовь!
- Это заложено в голове изначально. Менталитет, - сказал Олег, - по этой причине социализм или коммунизм в этой стране были невозможны и утопичны. Потому что уже в подсознании заложена тяга к дармовым доходам и подаркам. Труд уже давно не ассоциируется со своим результатом – а именно как то, что может вызвать вознаграждение.
- Но это ужасно, - сказал Сашка.
- И ты ничем это течение не изменишь, - заметил Олег, - люди привыкли и не хотят знать, что можно жить по другому, и намного лучше.
- Они не будут жить лучше, пока сами не захотят измениться. Если на всех этажах общества – от парламента до электрички закон применяется избирательно, то в стране всегда будет царить этот безумный бардак и никакие реформы этот безумный снежный ком остановить не смогут, пока люди сами не задумаются о совершаемом ими преступлении, которое называется избирательность и безответственность. И начинать им надо с самого простого – переходить дорогу в соответствие с правилами дорожного движения, платить за проезд в транспорте и докладывать полиции о попрошайничестве, не взирая ни на какие человеческие факторы. Без этого все изменения и светлое будущее будут нам только сниться, и иногда слышаться в предвыборных обещаниях. И пока государство само будет плодить паразитов сохраняя эти бесконечные льготные условия.
- Постой, - не согласился Олег, - ну а что делать с пенсионерами, или инвалидами в конце концов? Их в утиль?
- Зачем, - ответил Сашка, - никто их трогать не должен. Просто у нас слишком много людей этими несчастными инвалидами очень удачно прикрывается. Не замечал разве? Все эти льготные проездные билеты по бабушкиному удостоверению, по которому катается внук и говорит, что ему, мол, не по карману платить полную цену. Здорово, правда? Полгорода по таким билетам катаются и никаких угрызений того, что у них осталось на месте совести, не испытывают. Так как обкрадывать государство у нас не является грехом еще с коммунистических времен. Только в те времена действительно всем было наплевать на то, что же будет дальше. А сейчас у нас вроде бы как свободная демократия и капитализм. При этом по статье за неуплату налогов могут посадить каждого первого. А если бы наши умники во главе с нашим отцом хотели бы удержать нормальную социалку, то давно следовало отказаться от растраты бюджетных денег на самое бесполезное времяпровождение в нашей жизни в виде службы в рядах вооруженных сил. Потому что никакой пользы от такой армии не будет. Обороноспособность страны не улучшится, если каждый год в ряды вооруженных сил будут попадать те, кому не хватило проходного балла на госэкзамене, а также те, у кого нет состоятельных родителей, которые могут оплатить учебу за рубежом или просто купить сыну военный билет и забыть про наше Министерство обороны на всю оставшуюся жизнь. И ничему их там не учат. Долг Родине в этом милом месте – это всего лишь превращение человека на год в бесплатную рабочую силу, которую так любят все военные. Кто-то забор покрасит на даче, а кому-то крышу крыть придется. А самым везунчикам может получиться переспать с генеральской дочкой или женой. Вот тебе и вся армия. Если это, по твоему мнению, показатель сильной и обороноспособной страны, то я – балерина в пачке.
- Тебе бы пошло, - сострил Максим, - с такими ногами только в пачке на лекции и ходить.
На аппарате, через который Сашка подключался к телефонной сети загорелась красная лампочка:
- Входящий, - сказал Сашка, - подними. Я еще одну бабушку и ее тираду об отмене непристойных телешоу не переживу.
- Твоя очередь в любом случае, - недовольно сказал Максим.
- Ну ладно, - Сашка потянулся к наушнику и нажал кнопку соединения.
- Здравствуй, мой дорогой, я вернулась, - услышал Сашка в аппарате голос Надежды, - выборы, как я понимаю, уже прошли. Поэтому я намерена приехать и поговорить с твоей женой. Чтобы эта игра в прятки прекратилась раз и навсегда.
Девочка в углу украдкой улыбнулась и снова всплакнула.
13. БУРЯ
Пусть бушует буря, текут реки крови
Пусть разворачиваются и идут те, кто остановился
И сам мир остановится,
Хотя еще утром, он шел впереди всех
Нажми на кнопку, чтобы все продолжалось
Ты все равно не поймешь многого
Дальнейшую судьбу всего решит жребий
И ты не помешаешь этому.
Current Music – Lenna - Torm
Полина сидела за своим рабочим столом и наводила последний лоск на очередную модель новой коллекции. Работоспособность продолжала кипеть в ней так, словно это коллекция должна была стать последним в ее жизни событием и достижением. В комнату без стука вошел Сашка. Он осторожно огляделся, после чего закрыл дверь и прошел к матери. Полина развернулась от ноутбука и посмотрела на сына смеривающим взглядом и ехидно улыбнулась:
- Привет. Как там ваш журналист? С голодухи еще не умер? Или может со страху, что я теперь знаю ваш маленький секрет.
- Какое там, - отмахнулся Сашка, - мы ему ничего не сказали, чтобы не паниковал зря.
- Это правильно. А то так он еще сильнее похудеет.
- Я думаю, что он бы не отказался похудеть, - ответил Сашка, - так как у нас в шкафу за эти месяцы он здорово прибавил в весе. И сейчас пытается сбросить вес бегая по комнате кругами.
- И успешно?
- Не сказал бы. Расстояния маленькие, и он только второй день как бегает, после того как мы с Максимом обозвали его Жиртрестом. Но я сейчас не по этой причине к тебе пришел.
- А, - Полина заметила, что Сашка стал говорить тише, - поэтому ты едва ли не шепчешь?
Сашка кивнул:
- Я думаю. Нет, я уверен, что сегодня тебе не стоит пить чай из рук нашего папочки.
- Да? Ты перехватил звонок?
- Совершенно верно. А перед этим мы с Максимом на пару прослушали массу кошмарных по скучности разговоров государственной важности. А также кучу идиотских жалоб от безумных бабушек, недовольных моральной распущенностью современного общества. Могу тебе честно сказать, что наш папочка сильно вырос в моих глазах, раз умудряется терпеть столько психов за день.
- Когда мне ждать чайку? – поинтересовалась Полина, - потому что про все его государственные дела я и так знаю очень много.
- Думаю, что с минуты на минуту, - из кармана Сашка достал маленькую бутылочку с холодным чаем, - знаю что ты любишь. А его отраву выльешь в драцену, - Сашка показал Полине кадку с растением, стоявшую у письменного стола, - ей точно не повредит, хорошее удобрение на мой взгляд.
- Я с тобой согласна. Иди уже.
Сашка вышел из комнаты и в дверях столкнулся с Волковым, который держал в руках поднос с чайником и чашками. Сын с трудом удержался, чтобы не сострить в адрес отца что-нибудь агрессивно издевательское. Но он помнил, что от этого сейчас зависит весь успех операции. Поэтому Сашка решил ограничиться небольшим розыгрышем:
- О! Зеленый чай, - сказал он, - уже по запаху чую, что люблю такой сорт. Нальешь и мне чашечку?
Полина спиной почувствовала, что Волкова там крутит по жестокому. Президент ответил сыну неожиданно резко:
- Иди себе и сам сделай, тут заварено только на нас с Полиной.
- Ты не отец, а ехидна, - проворчал Сашка, - даже чаю жалко.
- Саша, - решила спасти Волкова Полина, - прекрати дурачиться, иди и завари себе чай сам, не маленький уже.
- Как прикажете, - сказал Сашка и удалился, а про себя он еще долго ухмылялся, вспоминая физиономию отца, которую тот скорчил, когда сынок попросил у него чайку со снотворным.