Мелодия плавная и тягучая расходилась по комнате. Три голоса: старческий женский, бойкий мужской и низкий, грудной, почти звериный. Если бы львы умели петь, наверное, они бы пели, как Малик. У него получалось очень красиво, он хорошо попадал в нужные ноты и делал замысловатые переходы голосом. В какой-то момент я начала слушать только его.
Несмотря на незнакомый язык, я чувствовала песню и будто заранее знала, что в ней поётся о бескрайних арктических водах, о разных оттенках снега в любую погоду и о духах земли, воды и воздуха, что дарят ледяной пустыне жизнь. Минуту назад я боялась, что прикосновение к этому незнакомцу вызовет у меня трепет и дрожь. Но я даже не ощущала своей ладони в его, можно сказать, не ощущала себя в пространстве, погрузившись в глубокий транс от звучавшей мелодии.
Когда все три голоса плавно стихли, Малик открыл глаза и выпустил мою руку, аккуратно уложив её мне на колено. Затем он встал и молча отправился на своё место, а я так и сидела с потерянным взглядом, поражённая до глубины души теми эмоциями, которые только что пережила.
«Это какая-то нечистая сила!» – говорили во мне инстинкты.
– Это очень красиво! – тишину нарушил восторженный голос моего отца. – Я впечатлён. Вы всегда это делаете? – спросил он с придыханием.
– Почти, – ответил хозяин дома. – Только за большими трапезами и общим столом. А ещё если кто-то из наших друзей или близких уходит в иной мир, то мы в этот день храним молчание, чтобы не беспокоить духов и дать им проводить душу покойного. А теперь давайте есть.
– Ты в порядке? – тихо спросил меня Кей, тронув за плечо.
– Да-да, – на автомате прошептала и взялась за вилку.
За ужином в основном разговаривали папа и Нанук. Они обсуждали последние научные новости со станции и с материка. Таала и Малик хранили молчание. Мой голодный брат ел за обе щёки мясное рагу, изредка вставляя в разговор мужчин свои шуточки, а я без особого аппетита ковыряла еду. Всё думала о том, выдержу ли сожительство с Маликом на одной территории в течение шести дней.
Он меня тревожил: его необычные повадки, немногословность и странные фразы, завораживающий до состояния первобытного страха прямой взгляд. Густая почти что звериная, дикая аура, которая окружала его и любого, кто оказывался вблизи, сильно пугала меня, поэтому я готовилась при случае узнать про местные гостиницы.
Когда ужин закончился, Таала принялась хлопотать на кухне, но Малик на этот раз не вызвался помочь. Что-то сказав старушке на местном языке, он молча вышел из комнаты и больше не появлялся.
Выйдя из-за стола, мы с братом удивлённо пялились на дневной свет за занавесками, несмотря на то, что настенные часы показывали поздний час. Выяснилось, что с мая по август в Уткиагвике стоит полярный день, поэтому ночью в эти месяцы здесь не темнеет вовсе. Однако город жил по привычному расписанию.
Папа коротко обсудил с Нануком, где мы будем спать, а затем хозяин дома повёл нас с Кеем в комнату, которая предназначалась для нашего с ним ночлега.
Помещение, в которое мы попали через узкий коридор, выглядело очень аскетично, и это было даже слабо сказано. Помимо того, что потолок здесь был невысоким, а единственное окно – совсем небольшим, дающим слишком мало света даже во время полярного дня, в пространстве на десять квадратов было минимум мебели.
Около двери стоял небольшой платяной шкаф, сразу перед окном располагался письменный стол с простым деревянным стулом, а рядом с ними – полутороспальная кровать. Вид из окна являл собой бескрайнюю серо-белую тундру, а штор на нём не было.
Увидев свои хоромы, мы с Кеем многозначительно переглянулись.
– Мистер Нанук, – нерешительно начала я, обратив к себе взгляд мужчины-эскимоса, – а у вас случайно нет ещё одной свободной комнаты?
Нанук понимающе посмотрел на нас обоих, а затем пожал крепкими плечами:
– Извини, девочка. Это всё, что есть. Раньше в этой комнате обитал Малик, но теперь живёт отдельно. Он подрабатывает в обсерватории, поэтому изредка заходит к нам разделить еду, – сказал он, и от этих слов я выдохнула где-то в глубине души, что не придется спать с этим парнем под одной крышей. – Так что можно сказать, что вам повезло, – подытожил Нанук.
– Ага, повезло, – с саркастичной усмешкой фыркнул себе под нос Кейтон.
– А что насчет гостиниц? – поинтересовалась я. – Какие вы можете порекомендовать?
– Гостиница в городе только одна, но она закрыта на ремонт до лета после суровой зимы, – огорчил нас мужчина. – И в обсерватории у нас полная загрузка домов. Весна – хорошее время для исследований, – улыбнулся он, а затем предложил. – Если хотите, можете пойти поискать места в женском и мужском общежитиях рядом с Файер-лейн. Сейчас там живут проезжие полярники. Туристический сезон ещё не начался, так что могут быть места.