Я замерла в испуге, не смея пошевелиться, заворожённая этим зрелищем. Дух приблизился, пройдя от смотровой башни полпути к дому, где мы с ним встретились в прошлый раз. Он пригнулся к снегу в том месте и понюхал его, фыркнув с такой силой, что снежинки разлетелись по сторонам, а затем перевел взгляд на меня. Вблизи становилось ясно, что яркое жёлтое свечение исходит из его глаз, а оленья голова к моему ужасу была ничем иным, как черепом мёртвого животного.
В тот момент я вспоминала слова Нанука о том, что дух пришёл благословить меня, но именно этот не был похож на доброго и приносящего удачу эскимосского духа. Скорее на бестию прямиком из ада.
Глядя на меня, существо выпрямилось во весь громадный рост, отчего я попятилась назад, а затем олень затряс головой. Массивные рога отвалились и упали на снег, а бестия вскинула морду к серому небу и завыла, глядя своим светящимся жёлтым глазом в мою сторону. Что-то среднее между рёвом быка и гулом горна чуть не разорвало перепонки, и я стала кричать вместе с ним.
Проснулась с криком в потолок. Быстро огляделась в полутёмной комнате, где всё было по-прежнему, а затем услышала стук в окно. Редкий и едва уловимый, он постепенно нарастал и уже напоминал тихий скрежет по стеклу.
Какое-то время я ошарашенно смотрела на окно, закрытое пледом, пытаясь понять, что же это. Не решалась встать, приоткрыть завесу и посмотреть, что там такое… Будто веточка билась в окно, но какие в голой тундре веточки? Тут не было ни одного дерева. От страха я не выдержала и позвала брата:
– Кей! … Кей, пожалуйста, ответь! Ты спишь? – затараторила. – Проснись, Кей! Мне очень страшно!
– Ну, что-о-о там… – послышалось сонное и хриплое из-за ширмы.
– Кто-то скребётся в окно, ты слышишь?
На минуту я умолкла, прислушиваясь к тишине в комнате. Стук и скрежет пропал, только Кейтон шёпотом матерился.
– Спи, дурашка! – сказал наконец он погромче. – Тебе приснился страшный сон.
От уверенного голоса брата мне стало спокойнее, и я сразу отдалась всё ещё одолевающей меня дрёме.
***
Проснувшись утром по будильнику, сразу спросила брата, помнит ли он, как я кричала и будила его во сне. Но Кейтон к моему удивлению ничего не помнил. Сказал, что не уверен, ведь на обезболивающем спал, как убитый.
От этого стало не по себе, поэтому какое-то время я лежала в постели и обдумывала кошмар, глядя на своё творение мелом в виде дерева и волка.
«Где ты был?» – прошептала своему защитнику.
Сон во сне? Но на этот раз я не осознавала, что сплю. Такая реалистичность и яркость казалась удивительной. Возможно, моему мозгу было слишком сложно переваривать впечатления от необычных явлений в городе и общения с его местными жителями. А прохлада и свежий воздух усиливали переживания во сне.
Кейтон, наоборот, после этой ночи выглядел бодрее, объявив, что мой бульон творит чудеса и что мне надо открывать не только кулинарную, но и колдовскую лавку. Лоб у него был еле тёплым: то ли температура спа́ла, то ли сильное жаропонижающее всё ещё действовало. В итоге Кей изъявил желание присоединиться к нам за завтраком.
Я немного поёжилась, представив своего брата в боевом настроении после проведённых в постели суток за одним столом с Маликом. Они ведь так и не виделись после ссоры. Но эскимосского парня снова не было с нами.
Папа к этому разу успел выучить слова песни, и даже я немного подпела, а Кейтон над нами посмеивался, качая головой. Затем пошутил, что нам пора выбирать эскимосские имена.
– «Кричащая на рассвете». Как тебе такое имечко? – поиграл бровями, а я окинула его скептическим взглядом. – Не нравится? Ладно. Тогда «Пердящая на закате», – шепнул Кей, отчего больно получил локтём в бок и заржал. Шутник нашёлся.
За завтраком брат ел мой бульон с аппетитом, заедая хлебом и приговаривая под наши с папой смешки: «Пять звёзд Мишлен». Даже съел пару ложек заварной каши из пакетиков, которые были куплены отцом в супермаркете. От местных блюд Кей напрочь отказывался, а когда бабушка Таала принесла ему всё ту же кружку-котелок с отваром, переглянулся со мной и ответил, что выпьет позже в своей комнате. И мы оба знали, где это варево окажется.
Не успел закончиться завтрак, как в окно гостиной постучали громко. От этого я буквально подпрыгнула на месте, учитывая странное событие ночью с тихим скрежетом по стеклу. Я до сих пор не могла разобраться, реальность это была или сон.
После того, как все привстали посмотреть, что же там, оказалось, что за окном стоял незнакомый нам эскимос. Он громко и торопливо говорил что-то на своём языке и махал рукой, призывая Нанука выйти к нему.