– М и К навсегда, – с улыбкой протянула ему мизинчик, а брат закатил глаза.
– М и К навсегда, – пожал его с видом «ну хватит уже, мы из этого выросли».
Я радостно подскочила и вприпрыжку спустилась с лестницы. Вскоре смешалась с толпой в поисках папы и Нанука. Внизу была такая суета, что сложно было разобрать, куда они могли пойти. Стоило оглядеться свысока, но мне не терпелось подойти ближе.
Натянув шарф на нос, чтобы выносить рыбный запах, я украдкой сделала на телефон снимки головы кита, которая пока что осталась нетронутой. Затем поснимала на видео рабочих и их замысловатые инструменты, а также танцующих на пляже. Песни были очень весёлыми. Люди искренне радовались вылову кита, для них это событие было действительно значимым.
Пока я снимала яркие всполохи костров, в объектив камеры попался самый большой из них. На побережье в отдалении от площадки он был сложен из массивных брёвен подобно тому, как делают погребальные костры. Высокое пламя лизало что-то огромное и серое, размером с упитанного человека. Рядом с костром собралось несколько людей, включая высокую фигуру, которая выделялась на общем фоне.
Малик.
Я пошла к костру, чтобы рассмотреть, что же такое жгут эскимосы, и честно говоря, хотелось посмотреть в глаза юному охотнику. Услышать его наверняка захватывающий рассказ. Думалось, выследить и поймать такого огромного кита было очень сложно. Может быть, даже сфотографирую парня для своей статьи, если он позволит.
Гулявший по берегу ветер сносил гнилостный запах в сторону, так что я приспустила свой шарф и вдохнула свежий морской воздух с примесью дыма. От костра приятно веяло запахом шашлыка, будто лосось жарят на гриле. Наверное, голодные охотники решили, не теряя времени, полакомиться мясом кита.
Приблизившись, подметила, что Малик стоит перед костром в необычной позе, расставив локти в стороны и сложив руки в замок. Он прикрыл глаза и шептал что-то, едва перебирая губами.
Снизу на нём были те самые охотничьи штаны из медведя, но на этот раз белая шерсть была мокрой и вымазанной в земле и китовой крови. Верхняя часть одежды создавала контраст, потому что мехового тулупа на парне не было. Он был брошен прямо на песок рядом с костром. Поверх него валялось охотничье ружьё.
Под зимним слоем парень оказался во вполне современной спортивной одежде. Кофта на молнии с длинными рукавами и высоким воротом будто бы была сделана из неопрена. Она обтягивала рельефы мужского торса, поблескивая в свете костра. Плавательный костюм? Тут же представилось, как Малик ныряет за разъярённым ударами гарпунов китом в ледяные воды Чукотского моря, отчего по телу прошла дрожь.
Вдруг брюнет раскрыл глаза и уставился чётко на меня, хотя я стояла в сторонке, за фигурами других разговаривающих между собой мужчин. Не хотела беспокоить юного охотника, пока он молился перед едой… или что он там делал.
Парень улыбнулся, расцепив руки, и подозвал меня жестом. Я медленно подошла, продолжая разглядывать его. На его груди висел искусно сделанный костяной амулет с вырезанным узором из каких-то шаманских знаков и фигурок в виде кита и лодочки над ним.
Волосы у него были влажные и растрёпаные, а лицо было чистым в отличие от остальных работников, которые здесь собрались. Будто Малик действительно недавно поплавал в холодной воде, а теперь греется здесь. Жуть.
Подойдя к нему, я раскрыла молнию на своей спортивной куртке. Около огромного костра было жарко. А Малик вдруг резко склонился ко мне. Его лицо оказалось так близко, что у меня всё внутри сжалось.
«Сейчас поцелует!» – сигналило в голове.
– Что… что ты..? – я тщетно попыталась оттолкнуть его ладонями в грудь, но парня сдвинуть было невозможно.
В итоге Малик всего лишь легко коснулся носом об мой, отчего всё равно прошибло электрическим разрядом. Затем он отстранился и улыбнулся, обнажив свои милые ямочки.
– Чёрт! – воскликнула я, не сдержавшись, и схватилась за бешено стучащее сердце. – Ты меня напугал!
– Это приветствие, – пояснил Малик, слегка нахмурившись.
– Я уже поняла… – ответила, выдыхая.
– Тебе не понравилось? – он склонил голову с любопытствующим видом, будто изучающий мои повадки зверь.
– Э-э-э… Нет, что ты… – растерявшись, не знала, что ответить. – Понравилось… В смысле…
– Теперь я хочу здороваться с тобой по-нашему, – огорошил парень. – Это знак уважения. Ты позволишь, чужестранка?
Мысль о том, что Малик будет касаться меня вот так, будоражила. Я не понимала, хочу этого или нет, но опасалась отвечать отказом, проявив неуважение, тем более он так строго на это реагировал.