— Вам был сон: Ангелы кружили над лесом, указывая нужное место, — рассказывала Крапивина.
— Кто в это поверит? На месте Ангела, ради вас я бы и с облака не плюнул.
— А ведь есть в вашем лице что-то такое, с чего хочется писать иконы.
— Это вам от луны напекло?
— Сама не знаю. Мы ведь так скоро сдружились. Чувствую, что могу доверить вам свою душу.
— Хотелось бы услышать правду: как было на самом деле?
Нет ответа.
План с торжественным возвращением из лесу на слух был ещё несуразнее, чем умозрительно. По платью и прочим мелким штрихам Гордеев догадывался, что Крапивина не покидала стен родного дома. Может, в самом деле, пряталась в чулане от отцовской розги. Может… Да леший её знает! Всякая версия казалась беспомощной. И не то чтобы вампир, водивший дружбу с ведьмой и оборотнем, не мог представить, что их ближайшая родственница тоже в тайне имеет некую странность. Он не мог эту странность понять. Пропасть на три дня, зачем?
На ум шли её же слова: незаметно пролетевшие дни. Могла ли Крапивина заблудиться во времени?
Над верхушками деревьев светало. От рези Гордеев прикрыл ладонью глаза, но к тому часу в и голове его начало проясняться. Спотыкающаяся впереди Крапивина дрожала от холода — она вся промокла и в скором времени рисковала свалиться с лихорадкой.
Вся её кутузовская стратегия, от начала до конца, была попыткой нашалившего ребёнка перехитрить взрослых. Алексей и давил на неё, как на взрослую, но теперь вынужден был признать свою ошибку. Это он, мужчина двадцати лет от роду, с блестящим столичным образованием, должен нести ответственность. Это он, завёл ребенка в ночную чащу, измотал до полусмерти, так ещё и уши развесил, как простофиля.
— Довольно, душа моя, — сказал Гордеев и попытался развернуть Крапивину к «лесу задом». — Возвращаемся в Смородины и говорим всё как есть. Сдаётся мне, что за такое «спасение» ваш papa прострелит Алексею Гордееву башка. С'est n'importe quoi!
«Никогда не обзаведусь потомством», — думал он.
Крапивина дёрнулась и отступила на шаг.
— Не надо мне тут по-французски, — сказала она. — Что значит: говорим как есть? Вы вообще меня слушали?
— Как же, слушал. Вы хотите выставить меня болваном, лгуном и просто конченным аферистом.
— Алексей Елисеевич, прошу вас, пройдёмте ещё немного. Я знаю этот лес…
— Замолчите! — взревел Гордеев больше душою, чем ртом. Голод менял его. — Ещё хоть слово, и я разорву вас на сотню маленьких лживых кусочков!
Обратно. Немедля. Тростью сражаясь с кустами, Гордеев по шороху знал, что Крапивина уступила ему командование маневром. Она плелась следом.
Лес оживал в болезненных звуках и красках. День прибывал стремительно. Также стремительно двое возвращались в Смородины — думать о скором возвращении было правильно. Алексей поддерживал себя умозаключением: что если из пункта «А» всё время продвигаться прямо, то, значит, и обратно нужно — напрямик.
По такому спорному поводу будут составлены карты с обведенным маршрутом. Проведены изыскания. И станет ясно. В юбилейном тираже отцовского «Руководства для путешествующих налегке» Алексей опишет сегодняшний случай, чем обрушит на себя волну ненависти от поклонников пера Елисея Гордеева: как дерзнул он пристраиваться своей бездарной редакции к великому произведению! Зарвавшийся смутьян в тени гениального отца! Однако это случиться долго, долго позже. А пока вместо хоронящих отзывов критиков перед глазами плыл голод. Трещал валежник. И в безумии складывались первые строчки его собственной, ещё не написанной, книги: «Покуда много тёмных мест на Руси, берегитесь ложных путей и не доверяйте случайным попутчикам».
IV. Лето в Смородинах
Заблудились. Всё время шли ровно. А теперь предполагаемая тропа то забирала круто вверх, то скатывалась в овраг. Вспоминать и отгадывать дорогу по кочкам бессмысленно — ночью тут был другой лес. Когда смолкли птичьи кастаньеты? Где в разнобой растущие ели?