Чтобы отвлечься, Гордеев спустился в зеркальную залу и пробыл там до рассвета в попытке разговорить стены.
Погода располагала. И по утру, специально для гостя, на веранде накрыли стол. Всё как полагается: отутюженная скатерть, ромашки в вазе, аглицкий фарфор, подносы с выпечкой. К завтраку присоединились Матвей и Маша.
— Не правда ли, Мари сегодня очаровательна! — ахнул Матвей и в нетерпении разлил чай по чашечкам.
Он торопился вдохнуть в день настроение — рассыпать над их головами розовую пыльцу феи, от которой вдруг сделается хорошо и весело, и завтрак не провалится в бессловесный скрип приборов.
— Той ночью, когда мы только приехали, в доме кто-то был? — спросил Гордеев и плюхнул варенье в кашу. — Я уж и кричал, и гремел, но так и не дозвался.
Крапивины переглянулись.
— Никто не мог уснуть, и, как дождь кончил, решено было продолжить поиски, — ответил Матвей. — Тебя, братец, будить, конечно, не стали. Такой ты бледный был с дороги.
— Посланники небесные, кружащие над лесом… Кто бы мог подумать, что вы, Алексей Лисеич, зарекомендуете себя этаким сновидцем, — добавила Маша и заела ватрушкой.
— А какой талант у Агуши? — допытывался Алексей.
— Она выдумщица.
— На одних выдумках четыре дня в лесу не протянешь.
— Агуша колдовала при тебе?
— Не было такого… — он замялся, решив оставить слабую догадку о «блуждании во времени» при себе.
— Исчезала? Меняла обличие? Наводила на лес и животных порчу? Если нет, — продолжала Маша. — Если дело только в красочных фантазиях, то, может, ты прекратишь морочить нам голову и признаешься, что просто перетрусил в том лесу?
— Вы, Мария Львовна, тоже себя никак не проявили, хоть и ведьма.
— Я спасла вас.
— В какой момент времени? Агушу нашили не вы, из лесу нас Баюн вывел, ну а то, что вы после меня ото сна своей кровью в сознание приводили, так в том только вина ваша, а не «спасение», — Гордеев улыбнулся. — Сделайте полезное дело, передайте-ка сюда маковые булочки.
Как бы не так. От налетевшего ветра уголок скатерти вспыхнул, Маша выбежала из-за стола. Гордеев проводил эту вспышку ленивыми аплодисментами. И даже Матвей не рискнул броситься за сестрицею вслед. Настроение спортилось, словно вместо пыльцы феи осыпали их отборнейшей бранью. Прикурив от скатерти, Крапивин передал другу булки.
— Это ты её в самое сердце задел,— с дымом протянул он и плеснул на пламя из Машиной чашки.
— Да нет там никакого сердца.
— А я слышал, как она шептала молитву.
— Быть такого не может.
— То-то же, братец. Волосы дыбом встают, как представлю, что было у Мари на уме: места наши тёмные, леса — старые, кровожадные. От её ведьмовства толк не всегда очевидный. Просто чудо, что вы оба нашлись живыми. Казалось бы, камень с души, а тут ты, бряк, и будто бы умер навзничь.
— Просто чудо, — эхом повторил Гордеев.
От осознания того, что: Маша Крапивина, мёртвая к сочувствию особа, молится на него и страдает, Гордеев утешился. Тоска поутихла. И он действительно нашёл себя живым — в прекрасном расположении духа.
Агуша всё же простыла. Но постепенно сладилось и у неё. Вызванный из города доктор поставил девочку на ноги. Воображение младшей Крапивиной работало ещё лучше, чем описывал Матвей, и даже когда расспросы о лесных блужданиях прекратились, она продолжала утомлять домашних всё новыми и новыми подробностями злоключений, не забывая особенно жирно в своём вранье подчеркивать, что: если бы не ЛисейЛисеичГордеев... Сам Алексей думал, что знает правду и, потому, избегал компании девочки.
Его рана зажила с первым утолением голода, но, чтобы не провоцировать лишние вопросы, Гордеев не снимал перчатки. Душою он выбрал остаться в Смородинах, хотя бы за тем, чтобы помириться с Машей; с ней решено было не спешить. А начать следовало с Баюна — утопить это изумительное животное в сметане. Сходить, наконец, на речку, прогуляться верхом, за бутылкой вина обличить Матвея в зловредном сочинительстве.
И про свои подозрения Алексей не забыл… Перемещения во времени. Никто не верит, что это возможно. Но, ведь, невозможны и вампиры, и оборотни, и бездарные ведьмы. Нужно лишь поискать, и, он знал, непременно отыщется нечто вроде потаённого клинка в трости. По крайней мере "трость" — незаметную замочную скважину в одной из зеркальных рам — найти было проще простого.
На этом история об исчезновении и голодном госте подобралась к концу, экипаж качнулся вперёд-назад и встал у деревни Смородины. Вредный читатель тут может возразить, что многие секреты остались нераскрыты. Но, ведь, и в жизни так... Попрошу на выход.