«Они думают, что я борюсь из-за своей выгоды, а я этого не желаю…» — ответил ей тогда Оскар. Из мелочной щепетильности он уступил место людям, для которых интересы общества никогда не стояли на первом плане. Отказавшись от борьбы, Оскар разрушил все иллюзии Аниты. Значит, и он не безупречен… Эта мысль позволяла ей оправдывать свою вину. Самолюбивый рассудок находил объяснение каждому неправильному шагу: она поступила так потому, что ее принудили к этому обстоятельства.
Зима наступила рано. Первый снег остался лежать, не стаяв. Море никогда не кажется таким мрачным и черным, как на фоне покрытых снегом берегов. Аниту всегда угнетал этот вид; все казалось безжизненным, угасшим, холодным. Светлые снеговые облака, как призраки, скользили по небу. Жалобные крики чаек нагоняли необъяснимую тревогу. И все-таки прежде это не оставляло такого глубокого впечатления, как теперь. Аните казалось, что она живет на каком-то уединенном островке Крайнего Севера. Ни одно судно не подойдет к этим берегам. Год за годом пролетит здесь вся жизнь. Как мало прожито, а впереди уже маячит тень старости! Мысль, что ей навсегда суждено остаться в этом сумрачном краю, навевала на нее непреодолимый ужас.
Временами на Аниту находила беспричинная нервозность. Самый пустяковый случай выводил ее из себя, каждый разговор ее выматывал. После такого состояния обычно наступала апатия. Как автомат, она исполняла домашнюю работу, полная дум — и в то же время ни о чем не думая. Она постоянно чувствовала себя нездоровой. Однажды, в начале декабря, она заикнулась о том, что ей надо бы обратиться к врачу. После недолгого молчания Оскар ответил:
— Я тоже думаю, что тебе надо подлечиться.
Оскар предложил ей поехать в Ригу и показаться хорошему специалисту. Дел особенных не было, — свинью закололи, за лошадью он присмотрит сам, у Эдзита коклюш уже прошел, и его можно оставить на это время у мадам Бангер.
— Поживешь там и немного отдохнешь…
Анита пробыла в Риге целую неделю. Оскар остался один в опустевшем доме, таком пустом, как никогда раньше.
Поездка в город хорошо повлияла на Аниту. Домой она вернулась бодрой и деятельной и к Оскару стала относиться гораздо ласковее. Но ее преувеличенная внимательность была для Оскара как нож острый, — он понимал, что Анита чувствовала себя виноватой, хотела загладить нежностью причиненную боль, и это не доставляло ему ни малейшей радости.
5
Полугодовое собрание членов кооператива должно было состояться в конце октября, но, по совету Питериса, правление тянуло с ним почти до рождества. Последние два месяца Оскар не имел возможности произвести текущую ревизию. Осис никак не находил времени показать кассовую книгу, а Бангер уверял, что прочая документация в полном порядке и незачем ее просматривать каждый месяц. Наконец, когда ревизионная комиссия стала слишком уж надоедать, объявили о созыве собрания, а за день до него назначили проверку кассы. Утром, перед ревизией, прибыл Питерис и долго совещался с членами правления. Осис казался очень озабоченным.