Магистра на месте не оказалось, поэтому Аста подробно доложила о случившемся коменданту и, облегченно выдохнув, отправилась к себе в кабинет. Встречаться с Моне совсем не хотелось: ей хватило сегодня нравоучений, а выслушивать их повторно просто не имело смысла.
— Что-то есть? — кивнув секретарю, с порога поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, направилась к своему столу.
— Я переписала ваш доклад, — ей в спину ответила Юма. — Еще нужно опросить задержанных в порту моряков, передать судье дело о двойном убийстве в порту, и внизу вас дожидаются люди аббата Фариса.
— А этим-то что нужно? — усевшись за стол, хмыкнула Аста. — Уже прослышали о сегодняшнем?
— Я не знаю, что было сегодня, — отложив в сторону книгу, покачала головой Юма. — Господин Зод забрал всех и мне не докладывал, а монахи по доносу соседей задержали алхимика из южного пригорода.
— И что с ним не так?
— В его доме при обыске нашли запрещённые книги, две крупицы Хаоса и внутренние органы как минимум пятерых человек. Органы, скорее всего, вырезаны у бесноватых, но это ведь ничего не меняет. Об алхимике монахи доложили магистру, и Моне приказал передать его нам.
— Ясно… — Аста кивнула и, машинально поправив на столе стопку сшитых указов, задумчиво посмотрела в окно.
Какой-то странный сегодня выдался день. Пожиратель, бесы и ещё вот этот алхимик, — столько дерьма одновременно не случалось уже давно.
Вообще, настоятель храма, аббат Фарис, являлся, по сути, духовным лидером Джарты, а его люди, помимо контроля и управления приоратами, плотно занимались вопросами, связанными с нарушениями в области веры, противодействуя тем самым надвигающейся с юга Погани. Гражданам империи настрого, под страхом смерти, запрещались любые эксперименты с Элементами Хаоса, и, если вина этого человека будет доказана, спасти его от плахи сможет только прямое вмешательство Отриса. А еще, помимо всего прочего, этот алхимик может быть как-то связан с появлением в городе бесов. Враги рода человеческого часто вербуют всяких уродов, и это нужно проверить в первую очередь.
— Надеюсь, свидетелей они захватили? — переведя взгляд на секретаря, на всякий случай поинтересовалась кирия.
— Да, — кивнула Юма, — два свидетеля тоже ожидают внизу. Монахи ведь прекрасно знают вас и ваши требования.
Кирия улыбнулась одними губами и, вытащив из ящика чистый лист, подвинула ближе чернильницу.
— Ну, раз знают, то зови их сюда. С монахами я переговорю в первую очередь.
Глава 2
Юго-Западный Вестольд,
Проклятое кладбище Акарема,
1039 год от Великого Разлома,
3-й день второго весеннего месяца.
Куим выглядел отвратительно. Собственно, как и всегда. Под глазами монаха залегли глубокие синяки, лицо хранило следы многочисленных возлияний. Серая ряса оказалась порвана в двух местах, на рукавах и животе темнели пятна от пролитого вина, сапоги были стоптаны и нуждались в срочном ремонте. Конечно, сельский приход — это не Лоран и даже не Джарта, а Отрису, скорее всего, плевать на то, в чем ходят монахи, но в Акареме больше сорока дворов, и если поменьше пить, то, наверное, можно завести себе сменные одежду и обувь.
— Сколько там? — кивнув на телегу с трупами, спросил я и, подойдя ближе, с сомнением оглядел треснувшее колесо.
Нет, понятно, что железные колёса слишком дороги, чтобы ставить их на труповозку, но мне как-то не хотелось таскать тела бесноватых через все кладбище.
— Девять, — хмуро бросил один из пришедших с монахом солдат. — Забирай уже их, чего ты там колёса разглядываешь?
— Переднее правое треснуло, в следующий раз замените, — пояснил ему я и, протянув монаху ладонь, добавил: — Давай деньги.
Куим жалобно вздохнул, обдав меня тяжелым запахом перегара, и, вытащив из-за пазухи потрёпанный кошелёк, протянул его мне.
Подкинув мешок в руке, я высыпал содержимое на ладонь, пересчитал и, прищурившись, посмотрел монаху в глаза:
— Тут только четырнадцать, где ещё восемь?
— Ну, я не знал, сколько мы сегодня привезём, — потупив взгляд, буркнул Куим, — поэтому…
— Ты мне с прошлого раза должен четыре, — не дал ему договорить я. — Поэтому или ты сейчас быстро находишь восемь монет, или четверых будешь закапывать сам. Я скину их тебе на дорогу.
— Эй, парень, ты это… У нас приказ, — нахмурился пожилой солдат — очевидно, старший в тройке сопровождения.
— Что «парень»? — усмехнулся я и кивнул на монаха. — Хотите ему помочь? Вчетвером-то, думаю, быстро управитесь.