Было около шести часов утра, когда я дочитал «Марсианские хроники». Чайник был давно уже пуст, и я решил покинуть своё ночное убежище. Сегодня я хотел навестить своего друга Михаила. Так как денег на проезд в общественном транспорте у меня не оставалось, я решил, что дойду пешком. Отсюда идти до его дома было не меньше двух часов. Как раз он проснётся к тому времени.
Утро было такое же морозное, поэтому на половине пути я зашёл погреться в одно из бесчисленных заведений быстрого питания, заполонивших все города современного мира. Как и в любое другое время суток, здесь было полно народу, что меня всегда немного удивляло, возможно, потому что сам я предпочитал не питаться фастфудом. Сидя в тепле, я написал Мише, что собираюсь к нему в гости, на что он коротко ответил «приходи». И я незамедлительно продолжил свой путь.
– О! Заходи давай! – Михаил как бы выразил восторг, увидев меня на пороге, но при этом на его уставшем лице не дрогнул ни один мускул.
Я поспешил войти внутрь. Миша запер дверь и только после этого пожал мне руку и легонько похлопал по спине.
– Доброе утро! – я не сдержался и расплылся в искренней улыбке.
Я действительно был очень рад его видеть, ведь это был, пожалуй, самый близкий мне человек во всём городе, а, следовательно, и во всём мире. Кроме того, я был убеждён, что и он всегда рад меня видеть.
– Раздевайся, проходи на кухню, я только завтрак приготовил, – удаляясь на кухню, сказал Миша.
По всей квартире распространился божественный аромат молочного улуна. Я резко снял ботинки, скинул куртку, повесил её на вешалку, попутно запихивая в карман шапку, и поспешил за ним на кухню. На столике в крохотной кухне, где едва могли бы уместиться разом четыре человека (ну только если очень потеснившись), уже стоял готовый завтрак. Михаил пожарил яичницу с помидорами, нарезал с десяток бутербродов с маслом и сыром и сейчас разливал по чашкам свежезаваренный молочный улун. Миша был чайным гурманом, у него в закромах всегда можно было найти несколько сортов хорошего чая.
– Налетай! – предложил Михаил, приглашая жестом к столу.
Как и всегда он говорил спешно и эмоционально, хотя в его действиях я никогда не замечал спешки.
– Сейчас, только руки помою, – я быстро удалился в ванную комнату и, тщательно вымыв руки, присоединился к трапезе.
Миша уже вовсю уплетал яичницу и, уставившись в стену напротив, о чём-то размышлял. В таком положении особенно были заметны его худощавость и впалые глаза. Он словно завис, работали только руки и челюсть.
– О чём задумался? – спросил я его, отведав яичницы и бутербродов. Только сейчас я понял, что со вчерашнего дня ничего не ел и ужасно голоден.
– Да так, – отмахнулся Миша, словно вернувшись в наш мир из своего собственного, – Спать хочу, всю ночь за компом проторчал.
– Я тоже не спал, – пробормотал я, дожёвывая кусок во рту, – Вообще несколько дней уже недосыпаю.
– А чего ко мне не приходишь? Выспался бы нормально – смакуя чай, пробасил Михаил и добавил в своей спешной манере, – Если никуда не надо, то можешь выспаться, я тоже сейчас спать завалюсь.
Гортанный голос Михаила было приятно слушать. Если бы не его торопливая манера общения, мне кажется, он мог бы петь в каком-нибудь музыкальном коллективе что-нибудь в стиле хард или панк-рок. Я охотно принял предложение хозяина. Позавтракав, мы прибрали со стола, вымыли посуду и направились из кухни в комнату. В небольшой комнате из мебели было только самое необходимое: кровать, диван (на котором спал я, когда оставался здесь), компьютерный стол со стулом возле него, а в углу стоял книжный шкафчик, наполненный разной литературой. Михаил много читал и очень любил это дело. Но в отличие от меня, он не признавал электронные книги и читал только печатные издания. В библиотеке Миши преобладала фантастика. Тут можно было найти Рэя Брэдбери, Джорджа Оруэлла, Олдоса Хаксли, братьев Стругацких и прочих гениев пера в этом жанре. Но также здесь было множество книг по программированию (этим Михаил зарабатывал себе на жизнь), а на задних рядах, скрытыми от посторонних людских глаз покоились запрещённые и давно уже не издающиеся книги Петра Кропоткина и Михаила Бакунина. Миша закрыл крышку ноутбука, за которым он трудился всю ночь и плюхнулся на кровать.