— Неужели ты все можешь? — спросила меня девушка после небольшой паузы.
— Нет, конечно, далеко не все, — с тяжелым вздохом ответил я.
— А оживить умершего человека, например? — не унималась Ира.
С ответом я не спешил, такие вопросы просто так не задаются.
Тем временем, мы вышли из центрального парка, где гуляли, на широкую улицу, там на нас сразу же набросился холодный осенний ветер, он пробирался даже через теплую одежду, стремясь забрать долгожданное тепло прямо от живого человеческого тела. Я крепче прижал к себе Ирину, пытаясь спрятать от колючего ветра, однако это мало помогало. Задумавшись, как ответить на коварно заданный вопрос, я совершенно позабыл о магии. Окружить нас оболочкой из теплого воздуха не составило труда, воздух с удовольствием выполнил эту мою просьбу. Вместо холодного пронизывающего ветра, нас окутала теплая и ласковая воздушная волна, по телу пробежали мурашки, побежали и быстро спрятались, напуганные наступающим теплом. Мы с Ириной непринужденно расслабились, к тому же я решил, что могу сказать про оживление умершего.
— Я могу попытаться вернуть душу скончавшегося, если прошло не более пять — семи минут. Позже это тоже можно сделать, но по истечении этого времени гибнет кора головного мозга, человек оживет, душа вернется в тело, но личность погибнет вместе с корой… Душа и физическое тело составляют единое целое, если страдает часть, страдает и единая составляющая.
— Значит, если прошло не более пяти-семи минут — можешь оживить, даже смертельно больного?
— Могу! А болезнь излечить в миллион раз проще, чем вернуть дух из мертвых миров и восстановить ауру.
— Понятно!.. Ну, ты крут, любимый! — сказала Ирина и поцеловала меня.
Слава стихиям эта тема была прервана и мне удалось утаить информацию, что при сильном желании я смогу оживить умершего и через несколько часов после смерти и даже несколько веков. В моей власти было попросить об этом стихии Смерти и Жизни. Первая, вернула бы дух, а вторая, восстановила или создала бы новое, смотря по ситуации, вместилище для него, точно подобное первоначальному. Узнав это, Ира могла бы попросить меня вернуть кого-нибудь из покинувших этот бренный мир, что делать крайне нежелательно и чревато. Вселенная не любит, когда нарушаются, тем более так грубо законы бытия. За все в нашей жизни необходимо платить, все нужно уравновешивать, не важно хорошее это или плохое.
— Как ты собираешься отмазать меня за пропуски? — вернулась Ирина к самой начальной теме нашего разговора.
— Для начала, сделаем положительный допуск, на все кафедры. Он будет самый, что ни на есть настоящий, а в дополнение подстрахуем справкой из нашего медпункта. Вот так! Если возникнут проблемы с кем-нибудь из преподавателей и тебя заставят отработать пропуск, сделаем им не большое внушение, что все отработано. И всего делов!
— С этим понятно!.. — Тут Ирина внезапно замолчала, на ее лицо набежала тень, которую я отчетливо различил даже в сумерках, давно поглотивших город. — Скажи, Рад, что стало с теми двумя, завалившимися ко мне домой и чуть… чуть… — Ирина зарыдала.
Мы остановились, я прижал девушку к себе. Все-таки эта тема всплыла. Как не был хорош целебный сон, случившееся имело очень мощный психогенный эффект, такое легко не забывается. Слишком много в короткое мгновение жизни пришлось Ирине вынести, слишком много.
Я обнял свою любимую, гладил по волосам, а она плакала, уткнувшись мне в грудь.
— Все уже кончилось, малыш, никто тебя не обидит, не потревожит. Тех двоих больше нет во Вселенной, ты их больше не увидишь… Успокойся… Не плачь… Ты у меня очень и очень сильная… Ну, как солнце, успокоилась?
Ирина действительно перестала всхлипывать, я отчетливо видел, как перестал вырываться соленый водопад из прекрасных голубых глаз, лицо малышки вновь посветлело, и шаловливый ветерок, окруживший нас тепловым барьером, быстренько высушил дорожки слез.
Слава стихиям, хорошее настроение вернулось к Ирине довольно быстро, приступ меланхолии отступал под напором положительных эмоций, терпя сокрушительное поражение. Через десять минут мы уже вновь болтали о текущих делах, затем непринужденно перешли на встречу с нашими друзьями и их подругами. Больше всего, как всегда, досталось Тимуру, перепало и его пассии. Потом опять затронули универ, в частности обсудили проблемы в предстоящей сессии, которая обещала быть не простой. Из экзаменов у нас были анатомия человека и гиста (гистология). Казалось бы, всего два предмета, но они были довольно сложными, к тому же анатомия включала полтора года обучения, слава стихиям гистологию всего год. Только было еще одно "но", а именно лето, вклинившееся между семестрами, в течение которого нормальный студент забывает практически все, чему учился накануне каникул. Вот так-то! Меня эта проблема естественно не касалась, хотя в течение своей многолетней студенческой жизни я особенно подробно не разбирал эти дисциплины, зато память у меня была абсолютной. Все когда-то прочитанное, увиденное, услышанное я запоминал полностью и намертво и всегда мог воспользоваться необходимой информацией. В прочем, мне эти экзамены вряд ли придется сдавать, меня, скорее всего, к тому времени уже не будет в этом мире.