Пусть… Всё для неё.
Когда она зашевелила тонкими пальчиками, он откинул голову назад и застонал, как раненый зверь.
– Охренеть, Веснушка.
– Тебе же… ээээ… не больно?
– Больно.
Она попыталась отвести руку, но он не позволил.
Иван снова посмотрел на Славу и не без примеси цинизма добавил:
– У меня сейчас яйца взорвутся…
Пальчики Славы замерли.
Иван улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом.
Он помнил, что профессорская внучка – девочка интеллигентная. В его планы входило развратить её и научить грязным словечкам. Но только в его постели.
Пока Слава пыталась сообразить, что ему ответить, Иван дополнил:
– Придется воспользоваться по старинке – рукой, – для пущего эффекта он раскрыл ладонь чуть ниже уровня её лица. – И, если увидишь здесь мозоли, ты знаешь причину их появления.
Иван едва ли не заурчал от удовольствия, когда увидел, как наливаются румянцем щеки его Веснушки.
Глава 16
Беда пришла нежданно.
Слава с Иваном вернулись в лагерь. Сначала девушка испытывала едва ощутимый дискомфорт от внимания однокурсников. Так ей казалось. А потом пришла к выводу, что она сама себя накрутила.
Кому она нужна? Ребята за время их отсутствия снова расслабились и перестали обращать внимание на пришлых. Тем более люди Ивана расположились поодаль, чтобы не мешать студентам.
Всё вернулось на круги своя.
Народ начал собираться в горы через час.
– А ты пойдешь? – поинтересовался Иван, отпивая чай из термоса. Он предлагал и ей, она отказалась.
– Честно? Нет особого желания.
Ей и тут хорошо.
– Отлично. Тогда у меня другое предложение.
– Хм…
– К обеду в озере вода прогреется. Мы можем остаться и поваляться на солнышке. Как тебе?
– И тебя это устроит? – Слава склонила голову набок и с интересом посмотрела на абсолютно серьезного Ивана.
– А почему нет?
– Ты же наверняка привык к белоснежному песочку и отелям «ультра, всё включено».
– Веснушка, знала бы ты, в какие походы и куда нас таскал отец, так не говорила бы.
Слава вытянула ноги и сделала вид, что рассматривает кроссовки.
Очень внимательно.
– То есть для тебя походы – норма?
– Раньше – да, – Иван сделал ещё один глоток чая. Глаза у мужчины подобрели. Хорошая реакция, учитывая, что он говорил о родителе и делился воспоминаниями. – Батя нас с братом учил выживать в экстремальных условиях. Сам. Конечно, ему помогали с организацией спецы. Но по тайге, тундре, непроходимым лесам и снегам мы лазали втроем. Иногда… весело было.
– Ого. Настолько всё у вас было серьезно?
– Да. Нам с Дмитричем – это мой брат-близнец – было по тринадцать. Нас забросили в Северные Земли. Мороз минус сорок пять. Дубняк лютый. Метель. К этому мы были готовы. А вот к тому, что на нас выйдет два голодных медведя – нет.
По коже Славы побежали мурашки. Воображение мгновенно нарисовало картину двух подростков и двух белых гигантов. Слава не заметила, как затаила дыхание.
– И… чем дело кончилось?
– Как видишь, живы-здоровы. Медведи, кстати, тоже. Но было… занятно.
Слава поняла, что подробностей не будет.
А жаль.
Она, чтобы чем-то себя занять, потянулась к термосу.
– Можно?..
– Веснушка, тебе можно всё, – голос Ивана снова приобрел игривую бархатистость. – Так что скажешь по поводу купания в Кукта-Беле?
– У меня есть с собой купальник. Только надо будет переодеться.
– Я помогу.
– Не-е. Не сегодня – точно.
Оказавшись в палатке, Слава сильно зажмурила глаза. Адреналин подскочил в крови. В ушах застучало. Но если раньше подобные симптомы наблюдались от волнения, вызванного страхом и ощущением неправильности происходящего, как это было, например, на базе, сейчас – от предчувствия.
Она только что согласилась провести день с Иваном.
Сама.
Ответила согласием.
Слава открыла глаза и прижала ладони к щекам.
Что творит… Что творится…
С другой стороны – почему бы и нет? Почему она постоянно должна дергаться и напоминать себе о том, что с ней сделал на базе Иван? Он раскаялся. Хорошо, пусть и не раскаялся – это, пожалуй, слишком громкое для него слово. Но то, что он старается загладить первое неприятное впечатление о себе – неоспоримо.
Она собирается дать ему шанс.
Да, она.
И кому…
Военному.
Слава протяжно выдохнула.
От Судьбы, видимо, не уйдешь. Как Слава ни крутится, как ни отнекивается и ни брыкается, кто-то свыше снова и снова толкает её в среду военных.
Почему? Разве это правильно?
Слава фыркнула.